«Ни дня без строчки» — это значит: ни дня без веры и любви, ни дня без творческой удачи и свежей головы. Ни дня без самодисциплины, без Богом данного труда, без Купины Неопалимой, твердящей будущему «да»! Ни дня без мужества и роста, хотя желанье есть порой ленивой зарасти коростой, на все долги махнуть рукой. Коль жив ещё, твори и пробуй, грызя обыденный калач, пробиться к цели твердолобо сквозь частоколы неудач!
Поиск, желаниеверы есть поиск, желание связи с Богом, Который и далеко, и близко, и везде, и нигде. Установление связи с Богом есть определение своего иерархического места в мире: связь эта либо есть, либо её нет («нельзя быть немножко беременной»), наше место в мире либо нами понято, увидено, открыто, либо нам неведомо — и тогда сознание наше мечется из стороны в сторону в своём отчаянном отчуждении (грехе), не зная исхода. Без отчаяния не бывает Откровения, но не всякое отчаяние приводит к Откровению.
Вечные истины — они вечные только для человека, который конечен, символические вехи и рифы, за которые он цепляется, чтобы не потеряться (не растеряться) в безбрежном океане нечеловеческого космоса. Что эти истины Богу? — то же, что и неистины: всё дело в контексте, который важен, когда происходит актуализация нашей связи с Богом посредством языка (Логоса).
Бескорыстие — определяющее свойство всякой любви: настоящей любви поэтому чуждо всякое лицемерие и ханжеские подпорки в виде заформализованных, окаменевших истин, которые всякий знает, но уже не чувствует сердцем.
Усилия Христа, в том числе Его парадоксы и Его жестокость, и направлены как раз на то, чтобы сокрушить это самодовольное и показное фарисейское всезнайство, чтобы вырвать людей из трясины застоя и лжи, чтобы придать человеческой жизни новую динамику, чтобы освободить людей от оков слепых и тупых суеверий и догм, чтобы не чудесами своими их поразить, а научить невыдуманной, самой что ни на есть обыкновенной любви, которая делает невозможное возможным и бывшее не бывшим, и не потому, что она это может, а несмотря на то, что не может.
Христианство — не учение о торжестве и величии вечных истин (мало ли было таких учений!), а ПоследнееСлово, последний крик, насущнейший выдох о человеческой жизни, мимо которого не сможет уже пройти просто так ни один человек на Земле.
Откровение дарит нам мгновения освобождения от необратимой и неумолимой действительности, от законов необходимости и диалектики, парадоксальным образом нас от них нисколько не освобождая: открытая в нас Христомбогочеловечность примиряет, сближает непримиримые для человека в условиях отчуждения полярные онтологические элементы — предопределение и свободу, форму и динамику, участие и индивидуализацию.
Но если, мол, гордыня — это плохо, то дерзновение — хорошо; если довольство малым — хорошо, то самодовольство — плохо; если уныние — плохо, то поросячья радость безмозглого разгула — ещё хуже…
Школярская однозначность этих (и прочих) этических суждений, часто применяемых в ординарном опыте, на уровне Откровения и высшего просветления прямо-таки убивает своей безысходной неправдой — безысходной потому, что однозначность эта выражает кристаллизацию многовековой мудрости человечества, те проверенные и отшлифованные не одним тысячелетием очевидности, сомневаться в которых серьёзному человеку вроде бы не пристало…
Умри, чтобы родиться! Таков символ креста в христианстве. Но христиане не поняли значения этого символа. Христиане не поняли Христа, так же как буддисты не поняли Будду и мусульмане не поняли Магомета. Это очень странная вещь: те, кто называют себя «христианами», уничтожили сам дух Христа.
Вначале умирает тело. Это значит — ты начинаешь отказываться от идеи тела как чего-то отдельного от бытия, ты видишь всю нелепость подобных представлений. Каждую секунду бытиё вливает в тебя всё новую и новую энергию; разве можно считать себя чем-то отдельным, изолированным? Если тебя изолировать от воздуха, ты тут же умрёшь! Но ведь ты не только дышишь. Ты ешь и пьёшь, ты избавляешься от отходов жизнедеятельности — всё, что нужно для жизни, входит в тебя, ненужное выводится из организма. Нет ничего постоянного, вернее — постоянно происходит взаимообмен. Осознание этого факта — первая смерть. Это первый день.
Затем умирает ум. Здесь всё сложнее. Мысли… они приходят извне. Так же как воздух, вода и пища приходят извне, так же и мысли — они лишь накапливаются в твоём уме. Как только ты это осознаешь, твой ум, как нечто отдельное, умирает вслед за телом. Это второй день.
На третий день происходит самая тонкая вещь — как символичны эти три дня! — умирают чувства, эмоции, сердце… Затем наступает воскрешение.
Когда умерло твоё тело, умер твой ум и умерли твои чувства, ты становишься единым целым с бытиём. Внезапно ты осознаёшь свою истинную суть, и это — воскресение.
(с) Ошо «Утренние и вечерние медитации», изд-во «София», 2010, с.338
