…Взять хотя бы воду (каковая, как известно, один из главных источников жизни): уже сегодня многие российские города весьма ограничены в её потреблении.
Ну допустим, нам её хватит на 30, 50 и даже, пускай, на 100 лет…
Несколько знакомых мне речек пересохло буквально на моих глазах.
Многие виды животных и растений стали редкими и перешли в разряд исчезающих уже при моей жизни.
Я помню изобилие селёдки (которой чуть ли не ежедневно кормили солдат и зэков) и красной рыбы (я родился на Камчатке)…
Ещё не так давно даже наши подмосковные лесочки были полны лосями, косулями, зайцами, лисами, кабанами (они и сейчас ещё есть, но с бойким наступлением городской цивилизации их мирные ряды редеют день ото дня)…
Пагубное воздействие отравленной атмосферы на здоровье наших детей(аллергии, астма, диабет, заболевания печени, почек, ЖКТ, СПИД) слишком уже очевидно для всех нас…
Многие гибельные процессы — уже — необратимы.
Итог всей этой истории — ясен. И — уже — неизбежен.
А люди, — если они чему-то и научились на этой земле, так это искусству закрывать на что-нибудь осовелые свои глаза.
Инстинкт самосохранения психофизического эго, зоны привычного комфорта. А разрушительный страх вытесняется в тёмные пещеры подсознания, в сны, в искусство…
Служебные цеха покрыты чёрной резиной. Сетуем с сослуживцами на технические неисправности во вверенной нам аппаратуре… Некая служебная дама вьётся там и сям… Дают мне фотку — разглядываю её… Новые чёрные стулья появились в моём цеху… Женщина поёт за моим правым плечом… В воздухе повисло имя — Жан…
На чёрном резиновом полу с удивлением обнаружил три посверкивающих иголки — одну большую, другую поменьше, третью ещё меньше — нагибаюсь, чтобы их поднять…
Ментальные конструкции столь же реальны, как конструкции из кирпича и железобетона. За несколько последних столетий мы об этом порядком подзабыли.
Иллюзии (как зеркала, стеклянныепризмы, линзы и светофильтры) бывают не только ложные (искривляющие и бракующие реальность), но и правдивые, адекватные, онтологически насущные. Иллюзии фильтруют реальность, адаптируя её для ограниченных возможностей нашего восприятия.
Невооружённым (незащищённым) глазом на солнце взирать небезопасно — запросто можно ослепнуть.
То, чего мы больше всего опасаемся, больше всего боимся, получает от нас, от наших подавляемыхожиданий больше шансов к тому, чтобы исполниться. Это вопрос влияния на чисто информационно-полевые структуры, ибо в их связи с нашей психологией побеждают те объективные мотивы и ожидания, которые доминируют над всеми прочими, но — без учёта нашего (позитивного или отрицательного) субъективного отношения к этим доминантам.
Царь Эдип (герой одноимённой трагедии Софокла), всеми силами стремясь избежать свершения ужасных предсказаний оракула, поневоле сделал всё для того, чтобы они всё-таки сбылись.
Ваши усилия избежать определённого события будут подспудно способствовать его совершению при трёх следующих условиях:
Должно существовать некое внешнее предсказание или внутреннее ожидание, предчувствие,уверенность, убеждённость, надежда, подозрение, что дело может обернуться так, а не иначе.
Эти предсказания, предчувствия и подозрения должны представляться как верное пророчество или опасения, имеющие все основания для того, чтобы сбыться, а стало быть требуют для своего устранения ваших самых решительных действий.
Если какие-то внешние ситуации или мнения вашего окружения будут каким-то образом подтверждать ваши ожидания и предчувствия, последние начнут обретать для вас всё большую и большую убедительность.
Вы, например, можете проникнуться нелепым убеждением, что окружающие о чём-то шепчутся за вашей спиной, втайне при этом над вами потешаясь. Ваше стереотипное «я», обслуживающее реакции в области так называемого «здравого смысла«, поспешит порекомендовать вам быть к этим вашим окружением настороже и не дать им себя облапошить. Ваша ложная бдительность тут же начнёт выискивать в поведении этих людей те детали, что отвечают вашей гипотезе, успевшей незаметно стать непреложной уверенностью. И придёт время, когда вы застанете этих людей из вашего окружения на «месте преступления«, то есть когда они станут подозрительно шептаться, хихикать, подмигивать и таинственно переглядываться друг с другом. Однажды ваши настойчивые, назойливые предчувствия обязательно сбудутся, и вы с горьким торжеством сможете воскликнуть: «Вот видите, я так и знал…»
Подобные пророчества, прозрения, подозрения , предчувствия, не нуждающиеся в реальных внешних подтверждениях, имеют воистину магическую способность создавать полнейший эффект присутствия и провиденциальной неслучайности.
«Где закон, там и преступление», — сказал Христос. Чем больше полиция понаставит на улицах наших городов запрещающих знаков, тем больше появится водителей, нарушающих эти запреты и невольно провоцирующих власть предержащих ко всё новым и новым запретам. Чем больше та или иная страна опасается другой страны, тем больше она будет вооружаться, провоцируя другие страны на ответные оборонительные мероприятия. И тогда вероятность войны со временем будет только повышаться.
Любые (обоснованные или взятые с потолка) предсказания о грядущем дефиците тех или иных товаров и услуг, провозглашённые авторитетными лицами для большой аудитории, например, через средствамассовой информации, могут вызвать необоснованное повышение спроса, а значит и предсказанный дефицит (как у нас недавно было с пресловутой гречкой). Так само пророчествовоплощает в жизнь напророченное событие.
Стоит только по-настоящему поверить в неотвратимость некоего события, чьё свершение не подвластно нашей воле, и свершится чудо, то есть событие это исполнится — исполнится так или иначе (ибо за такой верой следуют соответствующие ей действия, явные или неявные).
Сыроедение — самый естественный, самый природный, с биологической точки зрения, способпитания, для коего на планете Земля есть все необходимые условия с избытком, так же, как они есть для всех животных, а тем более млекопитающих, к которым все мы изначально относимся и которые в громадном своём большинстве являются прирождёнными сыроедами, — гориллы, слоны, коровы…
Сыроедение — относительно вегетарианства — метод приёма пищи более строгий и суровый (суровый для тех людей, кто привык к пищевым стереотипам, навязанных обществом и цивилизацией). Для него, этого метода, неприемлема пища, прошедшая какую бы то ни было тепловую обработку (жарку, варку, запекание, копчение, приготовление на пару), а также пища солёная, маринованная и обработанная каким-либо химическим способом или с помощью брожения.
Допускаются нерафинированные растительные масла, полученные методом холодного отжима (extra virgin), сухофрукты, высушенные на солнце, мёд (некоторые строгие сыроеды-натуристы отвергают и мёд).
Крупы — одни сыроеды их употребляют, предварительно вымочив в воде, без варки (для этого идеально подходят такие крупы, как греча, пшено, ячка, овёс), другие используют только в пророщенном виде (в наших условиях это, как правило, пророщенная пшеница, зелёная греча, голозерный овёс), но многие, если не большинство сыроедов, их вовсе отвергают, справедливо полагая, что при питании кашами (даже не варёными) печень и кишечник засоряются крахмалистой, слизистой массой, а к тому же, зерновые содержат плохо сбалансированный белок, от которого больше вреда для организма, чем пользы…
В качестве переходного этапа хорошо зарекомендовал себя способ употребления в пищу пророщенных бобовых (горох, нут, чечевица, фасоль).
Ваш покорный слуга практикует сыроедение всего лишь второй год, а точнее, я прохожу сейчас переходный период от вегетарианства к сыроедению. Правда, опыт вегетарианства у меня достаточно серьёзный (с 1989 года), и это значительно облегчает этот переход. Время от времени я практиковал профилактические голодания (от недели до месяца), а теперь, увидев значительные положительные итоги для здоровья, к каким привело моё сыроедение, я решил впредь от голодания отказаться, так как сыроед просто не создаёт в своём организме тех шлаковых завалов, какие создаёт тот, кто питается более вредным и неестественным для него образом.
Новичкам, относящимся к этому методу с опаской, можно было бы посоветовать начинать с временного сыроедения. И во время его проведения есть смысл прислушаться к своему организму и после этого решить, подходит ли вам этот тип питания и стоит ли его культивировать и дальше.
Прежде чем приступать к сыроедению, необходимо знать особенности, а тем более патологии, своего организма, проконсультироваться с врачом (опытные йоги, вегетарианцы и буддисты, как правило, и без этого хорошо знают свой организм): только врач должен быть продвинутым в области разных методик питания (а в провинции таких специалистов мало). Полезно также почитать источники и литературу, заслуживающие доверия (а таких не так уж много). Всё, что касается разных временных диет, к сыроедению как таковому отношения не имеет, ибо сыроедение, как и вегетарианство (а также йога, даосизм, тантризм,буддизм) — это не новомодная диета, не религиозный пост, а образ жизни, который длится 24 часа в сутки и 365 дней в году — и, в итоге, всю оставшуюся жизнь!
Лишь недавно перейдя на питание натуральной, сырой растительной пищей, я на себе убедился в том, что нет ничего более богатого энергией и светом, чем свежие овощи, фрукты, зелень, орехи и семена. Если раньше мне, чтобы полноценно выспаться, с трудом хватало восьми, а то и девяти часов, то теперь я с лихвой высыпаюсь за четыре-пять часов! А это доказывает, что энергии во мне заметно прибавилось. Сознание моё заметно прояснилось. Я ежедневно провожу ментально-физические тренировки (кардио-аэробные,силовые, асаны хатха-йоги и кундалини-йоги, медитацию) длительностью один-два часа. Много часов (на самом деле всё остальное время) читаю, пишу, размышляю… С каждым днём я становлюсь всё сильнее, всё бодрее и моложе (а через три месяца мне будет 54 года). Я становлюсь всё легче на подъём и веселее! Конечно, здесь свою роль сыграло не одно лишь сыроедение, но комплексный — психосоматический — подход к своему здоровью и своей жизни в целом (хотя доля сыроедения в этом моём преображении — довольно значительна, ведь долгие годы нестрогого вегетарианства ничего подобного мне не приносили).
Психологический настрой, медитация во многом помогли моему решению перейти на сыроедение, но и наоборот — переход на сыроедение сделал мою психофизику более лёгкой, поджарой и бодрой, а мышление более трезвым, ясным и осознанным, отчего я, по сути, впервые за долгие годы, и даже десятилетия, бесплодных попыток сумел-таки наконец узнать, что же это всё-таки такое — медитация и как её делать, с чего начинать и как, начавши, продолжать… Всё получилось само собой, как только я стал сыроедом — буквально через несколько дней, ибо и сыроедение, и медитация — это две стороны одной медали и единый способ жить, приуготовленной нам природой от начала времён.
1) Лежу в сухой траве, как партизан, — передо мной лежит славная лохматая собака, что смотрит на меня по-братски: протягиваю к ней свою правую руку, нежно касаюсь пушистого меха… Но собачка вдруг острейшими когтями как вцепится мне в эту — ни о чём таком не подозревающую — руку! Я вскакиваю на ноги и ору что есть мочи, — но собака подлая меня не отпускает…
2) Никита Михалков полулежит по-барски на оттоманке — подхожу к нему на полусогнутых и с полупоклоном подношу цветистую книжку с большими яркими фотографиями какого-то своего знакомого, которого рекомендую мэтру как весьма достойного и талантливого человека…
Так вот. Как штурмует народэлектричку на промежуточных платформах — ясно. Но самое интересное — когда её, пустотелую, лёгкую, только ещё подали к вокзалу, когда она ещё только-только начинает заполняться первоначальным людом, когда времени ещё хватает, свободных мест навалом, — твори-выдумывай-пробуй — выбирай на вкус местечко — в любом вагоне, в начале-середине-конце состава, в начале-середине-конце вагона, у окошка, у прохода, лицом, глазами, носом, грудью по направлению езды предстоящей, а то, может, и спиной, затылком, мозжечком…
И как же дотошно, как цепко углядывает себе местечко поуютней пока ещё свободный в выборе своём пассажир — то сядет там, то сядет здесь, перейдёт из вагона в вагон, и снова перейдёт, и снова — ищет, ищет, будто кошка целебную травку, верхним каким-то ведомый чутьём, внутренним голосом, наитием, и самому ему неведомым, сокрытым от сует вседневных…
Снимаем дощато-фанерную комнатку вдвоём с Дыдымовым (или ещё с каким-то моим другом) в городе Моздоке, где мы служим с ним в воинской части. Но как-то ночью происходит бесшумный ядерный взрыв, и яркая, подобная солнцу, вспышка озаряет наше окно — мы спешим от неё увернуться, но краем глаза всё равно замечаем (что небезопасно): мой друг от этой вспышки вдруг сильно бледнеет и буквально валится с ног… Огромные толпы людей уныло плетутся в пункт сбора — на огромную центральную площадь города (это уже не Моздок, а некий большой, почти столичный, город), откуда я потихоньку сбегаю в книжный магазин, где долго-долго роюсь в книгах… Так ничего и не купив, вдруг оказываюсь голым средь книжных стеллажей и книжных же гурманов и червей, отчего мне становится стыдно и поэтому я спешу во что-нибудь облачиться — благо, на стуле моя одежда, в том числе и большие ботинки. Выхожу. На улице — лето. Толпы солнечных людей разбрелись по всему городу… Один из наших военных говорит, что девятого числа (кажется, января, кажется, говорит он, это будет воскресенье) нас хотят отправить в Москву… Ещё мне рассказали, что когда я был в книжном, перед всеми на площади выступал архиепископ и сказал, что недолго нам, бедным, осталось жить… Взрыв был то ли учебный, наш, то ли американский, настоящий… Побродив в площадной толпе, я снова ухожу в городскую глубину (через широкий проспект, сверкающий как после дождя), где набредаю на ещё один книжный, через стекло которого разглядываю яркие, цветастые обложки книг… Продавщица зазывает меня (из-за того же стекла) внутрь, где знакомый поэт продаёт входные билеты по рупь с чем-то… Потом, выходя, пытаюсь натянуть на руки коричневые перчатки, но надеваю неправильно — пытаюсь всё-таки надеть правильно…
Недавно где-то прочитал, что высокоорганизованные животные тоже, оказывается, кончают жизнь самоубийством, когда страдания в этой их жизни достигают непереносимого предела…
Учёные-биологи считают, что в последнее время эти случаи участились: прошлым летом я имел возможность в этом убедиться. Тогда я ездил на работу на личном своём транспорте — «застойном», стареньком, но на удивление надёжном велосипеде Харьковского завода — и чуть ли не каждый день встречал на дороге «свежие» трупики попавших под колёса машин кошек или собак (собак, кстати, было значительно больше)…
Как-то в 1981 году, когда я широким фронтом атаковывал редакции центральных журналов своими сочинениями, я получил рецензию литконсультанта журнала «Смена» Олега Кочеткова на мои рассказы, в которой он, в частности, пишет: «Многие места в Ваших произведениях напоминают пародию… «Собачьи глаза наполнялись слезами благодарности»… Какова идиллия!» Но ведь я несколько раз и в самом деле видел плачущих собак! И смог убедиться, что собаки плачут либо от горя, либо из чувства благодарности к тому, кто им по-настоящему сострадает…
Если уж говорить о собаках, то они, в отличие, скажем, от кошек, в целом довольно сентиментальны и экстравертны…
Ветхий Завет поставил над людьми Закон — нормативно-этические заповеди. А когда сии последние уже утвердились в иудейском обществе и начали понемногу окаменевать, пришёл Христос и решительно сместил акценты (хотя и предупредил, что Он пришёл не нарушить Закон, но его исполнить) с суровых моральных увещаний на тех живых и далеко не героических «труждающих и обременённых» людей, которые под этими грозными этическими изваяниями, находящимися под охраной ретивых и рьяных законников, уподобились мелкой и забитой мошкаре и с этим своим положением, положением жалкой толпы, которую надобно держать в ежовых рукавицах, давно уже свыклись.
Важнейший завет Христа — требование сердечной искренности, открытости, простодушия, наивности и детской доверчивости. Лицемеров и двурушников Он на дух не переносит.
«И последние станут первыми«, ибо сии «последние» — это те убогие и калеки, те незаметные простые люди, что страданьями своими уже послужили Богу, и те так называемые отбросы общества, которым уже нечего терять и незачем стыдиться своих пороков, ведь путь их прост и прям, хоть и грешен (согрешил — покаялся, согрешил — покаялся и т.д.).
Пускай мытарь прикарманил деньги налогоплательщиков, если он сделал это, поддавшись природному своему искушению, а потом всё же искренне раскаялся в содеянном (пусть и не навсегда); пускай даже грабитель и, страшно сказать, убийца ограбил и убил, если он сделал это, а потом ужаснулся в сердце своём и вверил себя Божьему суду (пусть и не навсегда); пускай блудница согрешила, пускай она продавала своё тело не один раз, и не два, если потом она опомнилась и попыталась вернуть себя на путь истинный (пусть и не навсегда); пускай даже малый ребёнок будет в будущем своём великим грешником, но сегодня он чист и безгрешен, и сегодня (здесь и сейчас) уже он спасён (у Бога Свои времена).
Нечистые на руку мытари, грабители и убийцы, блудницы и невинные дети, они всегда были, есть и будут, пока не прейдёт род человеческий на Земле, но если они обезоружили свои сердца пред Господом — там ли, здесь ли, так ли, сяк ли, — Христос их принимает со всеми потрохами.
…Взять хотя бы воду (каковая, как известно, один из главных источников жизни): уже сегодня многие российские города весьма ограничены в её потреблении.
