Просто что-то случайно потерять или сознательно, подвижнически чем-то пожертвовать — это совершенно разные вещи: Христос требует новой и сознательной, небывалой доселе жертвы, жертвы непосильной и сверхъестественной, которая в глазах толпы чаще всего представляется нелепой и безрассудной — без-умной.

Святое Писание законно противится аналитическому подходу, на котором воздвигнуто всё здание современной науки, и требует целостного, за-словесного вос-приятия, когда человеческое умозрение отброшено на периферию логико-познавательных побуждений.

После пришествия Христа человек, по большому счёту, остался будто бы прежним — таким же диким, тёмным и тупым, остался со всеми своими страстями и побуждениями, но только лишь задрапированными теперь добропорядочными одёжками цивилизации…

Отличие в том, что теперь он временами отчётливее видит себя с той стороны, где обитает Бог, Единый, Вседержитель и Всесокрушитель.

Христос не благостен и добр к человеку, а — только снисходителен поначалу, по необходимости, покуда человек к Нему ещё не привык, пока Его не принял, не принял Его приятия. Отсюда и Его Богочеловечность: человеческая ипостась Христа есть форма снисхождения Бога к человеку, форма сопряжения Бога с человеком, каковой пребывает по отношению к Нему в отчаянии экзистенциального отчуждения.

Исайя, 8:14:»И будет Он освящением и камнем преткновения и скалою соблазна для обоих домов Израиля, петлёю и сетью для жителей Иерусалима».

Лёгкой жизни Христос никому не обещает, а чудеса Его — лишь знаки вынужденного снисхождения к тёмной толпе, падкой до хлеба и зрелищ.

Подлинной, полной, вдохновенной, священной и безоглядной радости в жизни человеческой слишком уж мало, мало радости, не отягощённой путами всесокрушающего долга.