У Иисуса-как-человека есть самость, эго-самость, а у Иисуса-как-Христа (Бога) самости нет. Поэтому Иисус-как-человек должен был ощущать в себе Иисуса-как-Христа как некую неумолимую, могучую, но необычайно тонко и точно направляющую энергию, которая служила непосредственным сопряжением Бога с обыкновенным и реальным человеком по имени Иисус.
Иисус-как-Иисус — человек.
Иисус-как-Христос — непосредственный По-средник меж человеком и Богом. Иисус Христос — Богочеловек.
Каждый из нас тоже богочеловек, но низшего, чем Иисус Христос, порядка, потому что мы имеем в себе только опосредствованное сопряжение Бога с нами, сопряжение значительно меньшей валентности. Посему все мы в той или иной степени дети Божьи, как и прочие живые существа, которые однако знать об этом не могут, а мы можем, ибо имеем абсолютно ценрированную относительно своего эго самость, напоминающую некое подобие протоплазмы живой клетки, ядро которой — эго.
Иисус пожертвовал собой как Иисусом ради Себя как Христа.
Американский антрополог Маргарет Мид спрашивает: «В чём разница между русским и американцем?» И тут же отвечает: «Американец, чтобы уклониться от неприятных обязанностей, сделает вид, будто у него и вправду заболела голова. А русский обязательно добьётся того, что она у него и вправду заболит».
Согласитесь, русский вариант решения проблемы куда надёжнее и убедительнее американского. Солгавший американец будет мучиться нечистой совестью и пойдёт, вероятно, к психоаналитику, дабы возлечь на его кушетку и излить подоплёку своей двуличности. А русский, последовавший, по Станиславскому, методу «театра переживания», будет с чистым сердцем рассказывать каждому встречному о своих невыдуманных страданиях, будет искренне бить себя в грудь (вспомним героев Ф.Достоевского!)… Вера русского человека в предлагаемые обстоятельства была и до МХТ, но Станиславский тонко уловил эту архетипическую черту нашего национального характера и пустил её в дело…
Американец будет тяжко страдать от чувства ответственности за лживую причину его отказа, ибо доминантой его существования является рациональное, позитивистское мышление и протестанская этика. Русский же через минуту-другую забудет о том, что в чём-то отказал кому-то, безбожно солгав, ибо он текуч и спонтанен, как сама природа, а у нас, у русских есть, в этом смысле, показательная пословица: «То, что естественно, то не безобразно!» То есть у нас, выражаясь метафорически, правая рука не ведает, что делает левая.
В 1970 году психолог Абрахам Маслоу (автор знаменитой «пирамиды» человеческих приоритетов) решил изучить характеры людей, нашедших полное применение своему потенциалу. Он начал с нескольких великих исторических фигур, таких, как Спиноза, Томас Джефферсон, Авраам Линкольн, Джейн Адамс, Альберт Эйнштейн и Элеонора Рузвельт. И нашёл несколько общих черт у этих людей, сумевших состояться как личности.
Они способны действовать в нестабильной ситуации.
Они склонны к появлению спонтанных идей и инициатив.
Они концентрируются скорее на проблеме, чем на личных интересах.
У них хорошее чувство юмора.
Они не подвержены доктринёрству, но и не «антиусловны из принципа».
Они заботятся о благе человечества.
Они способны понять глубину многообразного жизненного опыта.
Они устанавливают тесную связь с ограниченным количеством друзей, а не поверхностные отношения с большим числом знакомых.
Погожим весенним днём один слепой сидел на лавочке у остановки и просил милостыню. У его ног лежала перевёрнутая кепка, а рядом с кепкой стояла деревянная табличка с надписью: «Пожалуйста, помогите, я слепой!»
Мимо проходил креатив-менеджер какой-то фирмы. Он прочёл надпись на табличке и, заглянув в кепку, увидел несколько мелких монет. Без разрешения он взял табличку слепого, нашёл где-то огрызок мелка, сделал новую надпись, поставил табличку на место и ушёл.
После обеда он вернулся на место, где сидел слепой. Перевёрнутая кепка была полна монет и бумажных купюр. Слепой узнал его по шагам и спросил, он ли сделал другую надпись на дощечке, и что же такое там написано, что его дневные подаяния настолько увеличились.
Менеджер ответил: «Всё то же, что было написано тобой, только иными словами». Улыбнулся и продолжил свой путь.
Слепой так и не узнал, что теперь надпись на его табличке выглядела так: «Сегодня весна, но я не могу её увидеть».
Если мы стараемся, а у нас что-то не получается, давайте попробуем изменить форму, а вдруг получится!
Медитация — это, в идеале, отвлечение от сенсорных ощущений, от привычных чувств, с которыми в обыденной жизни мы и думать не думаем расставаться.
Неофитам однако совсем отказаться от восприятия наружных звуков, образов и запахов непросто. Поэтому чтобы эти чувства нас не раздражали, их надо обратить на свою сторону — дабы они не препятствовали, а, наоборот, служили целям сосредоточения. Возле форточки или вентилятора (кондиционера) можно повесить ловец снов; включить запись релаксирующих звуков природы (шум моря, дождя, журчание ручья и т.д.); использовать колокольчик для обозначения начала и конца медитации; выключить электрический свет и зажечь свечи (есть даже специальная медитация «траттак на пламя свечи»); медитировать на мандалу, янтру и другие символы и изображения; использовать ароматические масла, курильницы, благовония; задрапировать стены и мебель вокруг коврика для медитации тканью приятных, успокаивающих тонов и т.д.
Всё здесь очень индивидуально. Лично я — противник подобного рода компромиссов, которые только удлиняют сроки адаптации к условиям Новой Жизни, когда мы лишим наше эго усыпляющих поблажек и отведём ему место, которого оно достойно по праву, — на периферии нашей реальности, что откроет нам свои чудеса только тогда, когда мы будем к себе безоглядно и самозабвенно строги, когда посредством ежовых рукавиц добровольно принятой на себя дисциплины мы, как неловких щенят, бросим себя сразу же в омут той безопорной свободы, что научит нас выплывать из болезненной расщеплённости к бодрящей цельности и вселенскому единству (именно к такому простому и суровому пути призывает нас дзен-буддизм, да и зачем медлить и трусливо цепляться за старые привычки, если мы уже решили бесповоротно ступить на вольные просторы Новой Жизни).
В любом случае, ваше место для медитации должно вызывать у вас покой и умиротворение. Это должен быть ваш личный уютный укром, ваше убежище от ваших собственных сует и заморочек, ваш персональный портал в освежающе-освобождающее инобытиё…
Ваше место для медитации должно вдохновлять вас к медитации. Поначалу это важно, а потом, когда вы достигнете в искусстве медитации определённого прогресса, вы сможете ей предаваться когда и где угодно — и днём, и ночью, и утром, и вечером, и дома, и на улице, и в безлюдной тиши, и в гомоне толпы. Вся ваша жизнь станет одной сплошной медитацией-молитвой, с которой вас ничто и никогда не сможет сбить и отвлечь.
Чрезвычайно важно научиться правильно дышать, для чего необходимо усвоить основы йоговского дыхания — пранаямы, дыхания животом и полного йоговского дыхания, при котором плечи остаются неподвижными, а двигается диафрагма (живот) — при вдохе опускается (живот выпирает), а при выдохе поднимается (живот втягивается). Энергия жизни (прана, ци, ки) при неправильном дыхании (которым дышат, к сожалению, большинство наших современников) не может делать того, к чему оно призвано, — свободно, беспрепятственно течь по всем энергетическим каналам организма, гармонизируя все его процессы, а в результате обеспечивая его полноценное здоровье.
Выдох при правильном дыхании, как правило, длиннее вдоха, или, в редких случаях, равен ему.
Будда говорил, что полностью осознанное дыхание — это первый шаг к совершенству.
Глубокое йоговское дыхание улучшает тонус дыхательной системы и обладает расслабляющим воздействием, что ослабляет приступы у астматиков…
Медитация — это тот инструмент, посредством которого вы сможете черпать силы и материал для любого вашего деяния, поэтому освоив её, вы сможете изменить вашу жизнь к лучшему, стать подлинным мудрецом и супергероем, которому открыты все пути. Но на первых порах вам понадобится недюжинное упорство и время.
Без труда, стремления, воли и внимательности, без внутренней дисциплины с помощью которой мы день за днём, месяц за месяцем, год за годом будем менять свою жизнь, мы не сможем превратить её в цветущий сад или, по крайней мере, в то воплощённое призвание свыше, ради которого мы появились на этот свет.
Завышенные ожидания на первых порах могут помешать входу в медитативное состояние. Прежде чем вы ощутите первые плоды медитативной практики, могут пройти месяцы, годы, а то и десятилетия — у всех по- разному. Процесс этого пути каждый создаёт сам.
Не ждите чудес (и тогда они когда-нибудь придут). Просто медитируйте — здесь и сейчас. Присовокупите медитацию к ежедневной физзарядке. медитируйте во время зарядки. По дороге на работу, в магазин и т.д.
Любуйтесь природой, благоговейте перед божьими созданьями — это тоже медитация (или преддверие её). Танцуйте, с безоглядной увлечённостью предавайтесь любимым занятиям — это тоже медитация. Создавайте собственные приёмы, якоря и комбинации для медитации, которая удобна только вам одному.
Со временем ядро вашей личности преобразится, ваш взгляд на мир и ракурс вашего видения изменятся настолько, что всё вокруг вас также преобразится, хотя и останется, по сути, прежним. Ценности и приоритеты вашей жизни изменятся и вы поймёте, что изменить и улучшить то, что вас окружает, можно лишь одним способом — изменив и улучшив себя самого. Путь этот начинается с любви к себе и заканчивается любовью ко всему, что ни есть в мире.
Обретя согласие с самим собой, обретёшь гармонию с миром. Без свободной, спонтанной медитации, без благоговейной молитвы, без самозабвенного творчества, которым час за часом, день за днём становится вся жизнь, сделать это невозможно. Только так вы раскроете и актуализируете всё то, что в вас сызначала было заложено природой и Богом.
Из медитативной пустоты рано или поздно произрастает божественный лотос (Логос) творения.
ДЗАДЗЕН
Самая простая медитация сидя (и вместе с тем самая сложная, ибо самая «пустая» и безопорная).
В традиции Сото садимся на пятки (или в позу лотоса, подмасану, или по-бирмански, по-турецки, в сукхасану) лицом к стене и сидим с полным эмоциональным отрешением (тому, кому трудно сидеть на пятках, можно подложить подушечку или маленькую скамеечку под пятую точку).
Главная идея дзадзен состоит в том, чтобы бесстрастно осознавать все свои мысли, эмоции, чувства и ощущения, которые при такой сосредоточенной бдительности замедляются, замедляются, а потом остнавливаются и, в идеале, сходят на нет (обычная медитация — это и есть идеал, а всё остальное лишь подготовка к ней). Это простое и ничем незамутнённое «сидеть и быть».
На первых порах полезно считать дыхательные циклы. Надо усестся как можно удобнее, чтобы ничто не мешало. В идеале, полноценная медитация требует здорового спортивно развитого организма, у которого должен быть каменный, накачанный пресс, крепкая, накачанная спина. Выпрямитесь, представьте, будто вас за макушку тянет вверх тонкая, но прочная нить. Сделайте тройственный вдох полного дыхания (воздух выпирает живот, входит в среднюю часть лёгких и наконец в верхнюю их часть), расслабьте, опустите плечи. Чтобы язык не мешал, поместите его за верхними зубами. Вдыхайте только через нос, а выдыхать можете и через нос, и через рот. Глаза чуть приоткрыты, но взгляд несфокусирован и направлен слегка (на 30-40 градусов) вниз.
Сначала сделайте несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом переходите на всё более и более лёгкое, поверхностное дыхание, которое к концу медитации должно стать почти совсем незаметным (чтобы пламя свечи, если поднести её близко к лицу, не колыхалось, как перед лицом трупа).
Сложите руки, например, в космическую мудру (жест, составленный из ладоней и пальцев рук): правая ладонь поверх левой, они напрвлены вверх и лежат на коленях против живота, вторые фаланги средних пальцев касаются друг друга, а подушечки больших пальцев, соприкасаясь, образуют овал.
Ни на чём специально не сосредотачивайтесь. Бесстрастно следите за дыханием, за своими ощущениями, мыслями, если что-то придёт вам на ум, что-то вспомнится, не волнуйтесь, осознайте то, что пришло, но никак на это не реагируйте, пусть эти мысли и ощущения будут, как лёгкий пух, что как слуйчайно залетел к вам в сознание (под купол «пустой головы»), так оттуда и улетает. Наблюдайте за этими «залётами», но не увлекайтесь ими. Станьте роботом-соглядатаем (почти роботом), тело которого постепенно расслабляется, засыпает, истончается, исчезает…
(38) Человеческий гений воплощается через величайшую гордыню, ибо гений как демиург творит новые миры, что пристало одному лишь Создателю — Единому. Но разве гении — не избранники, не любимцы Божьи? Любимцы. Но это ничего не меняет: кого Бог любит, того Он и наказывает сильней всего. Поэтому гении принуждены заглядывать в такие бездны ужаса, из которых ни одному из них выбраться ещё не удалось.
Творенья гениев — не творенья гениев, а Божьи.
(39) Генные инженеры, лишь слегка подступившись к фантастически дивной конструкции ДНК, поневоле подумали о Боге: по всем расчётам, сия «гениальная» конструкция не могла быть результатом естественного отбора, то бишь результатом арифметического перебора вариантов.
Мы, конечно, многого ещё не знаем. И поэтому покуда живы.
(40) Воля Бога без-рассудна, сверх-, за-рассудна. Посему чтобы хоть как-то было возможно диалектически о Нём рассуждать (что для всякого рассуждения не только наиболее естественно, но и безальтернативно), приходится подбираться к Нему коротенькими шажками и черпать из того, что Он понатворил, малюсенькими порциями, и взирать на дела Твои, Господи, узеньким ракурсом прищуренных глаз… Хотя, впрочем, соблазн велик — отпустить диалектические тормоза, забежать за Можай…
(41) Выбор Бога определяется Богом из Его основания, каковым является Он Сам, Который не имеет самости, а потому Им вовсе ничего не определяется (в человеческом смысле), Им вовсе ничего не делается (в человеческом смысле), хотя ничего в этом (и не этом) мире не делается без Него («ни один волос не упадёт с головы…»), без Его воли и выбора, каковые есть вовсе не воля и выбор (в человеческом смысле), а что-то совсем другое, каковое ещё символически называют «благодатью«: символически, ибо то, что является результатом Божьего промысла (а им является всё, что ни происходит), не всегда является благом в нашем понимании — войны, убийства, болезни, предательства и прочие наши негативности, которые мы называем злом и грехом, они ведь тоже являются Милостью Божьей (как, впрочем, и Гневом Боржьим), как и всё остальное, какое бы то ни было, ибо «Бог есть Любовь» (в любом случае)… Впрочем, все модусы бога означиваются нами всегда сугубо символически — иного нам (языку) не дано.
Но даже если вера — это только осознание (представление, иллюзия, образ, символ) веры, она выражает существующие связи, к которым мы, руководствуясь свободой своего выбора (которой на самом деле нет), приникли нашим вниманием, тем большим и содержательным, чем существеннее (насущнее) и значительней для нас эти существующие в действительности связи.
Вера — есть род воссоединения и коррелят любви. Вера в Бога есть коррелят божественной любви (которая может ниспослать свою благодать и неверующему, то есть тому, кто ей сопротивляется). Бог есть Любовь, особый род связи, через которую Он так или иначе проявляет Себя в нас, приоткрывает Себя для нас как зов и творческая сила бытия.
Пусть говорят, что время, мол, лучший врачеватель душевных ран, — попробуем не поверить этой расхожей банальности и приложим все свои силы на то, чтобы не дать времени вести свою разрушительную работу и обратить его в гарантированный источник наших нынешних несчастий. И первым подходящим способом для этого будет идеализация прошлого, когда мы заглядываем в него, как большинство тех, кто тусуется на Одноклассниках.ру, — сквозь громадные розовые очки. Профессионалы в искусстве быть несчастными с лёгкостью создают из своего детства и своей юности что-то вроде утраченного рая, облекая его дымкой романтической ностальгии, сквозь которую скорбные переживания прыщавой юности пропадают втуне, будто их и в помине не было.
Другой возможностью идеализировать прошлое может послужить несложившаяся связь с партнёром противоположного (или, что нынче актуально, своего) пола. Не верьте тому, кто будет говорить, что расставание с изжившей своё любовью, это ещё не самое страшное в жизни и всё могло бы обернуться намного хуже. Попробуйте убедить себя, что если бы вам удалось начать всё сначала, то всё сложилось бы намного лучше, чем сложилось. Неустанно напоминайте себе детали ваших давних встреч, перипетии всего вашего романа, перечитывайте бережно сохранённые письма друг друга, перебирайте фотографии вашей/вашего возлюбленной/возлюбленного, напрягайте и распаляйте мозги, чтобы как можно отчётливее припомнить его/её черты, его/её запах и т.д. и т.п.
Оборвите все связи с внешним миром, ждите, а вдруг он/она позвонит — и вся ваша жизнь изменится, и чудо случится, а вдруг?! Надейтесь и ждите, надейтесь и ждите, надейтесь и ждите!.. А если всё же и сойдётесь с кем-то ещё, если вас снова охватит любовь к новому партнёру, не беда, в ваших силах и этот роман превратить в источник новых терзаний.
Вокруг солнца виток совершил я, итог подвести не мешало бы году, где я жизнь проживал, что Господь даровал, и куплеты варганил по ходу. Лень и скуку смирял дисциплиной, овал рисовал — идеал, эллипсоид, дабы, словно глоток, вокруг солнца виток совершить — это многого стоит. Я из мрака на свет за куплетом куплет выволакивал — прямо на солнце: из подполья канал день за днём пробивал, прогрызал слуховое оконце. Я долбил долотом вдохновенья, притом всё иное шло по боку, мимо… Я на ощупь искал озаренья… Снискал пусть не Данте — Вергилия схиму… За Горацием вслед, Буало, не секрет, я науку поэзии тискал… Я Толстому А.К., Мандельштаму пока поклонюсь, остальные — по списку. Тех, кто русский стишок хоть на малый вершок возносил и оттачивал грани, два десятка почти стихотворца — учти — им по гроб я, вовек благодарен! Что без них я? — болтун! И касаться их струн я без ихней науки не вправе: зато весь лексикон от древнейших времён есть мой нынешний вокабулярий! Мне не надо любви, но негоже, увы, растекаться соплями по древу… Мой читатель, дочти до последней черты сей куплет — и пребудешьvorever!
Первей всего — черёмуха, и лишь теперь — сирень, как по макушке — обухом, — нет, что вы, не мигрень!.. Сатирою козлиною волна или война мозги, глаза замыленные к чертям взорвать вольна! То трауромегипетским, то чайновской тоской засвечена!.. — залыбится слуга ваш над строкой… Сиренусокровенную заслышавши, Улисс с истомой подъяремною не сладил бы, раскис. Дурману заполошному, поющему любовь, я кланяюсь, но грош ему, коль бьёт не в глаз, а в бровь: от медитаций скаредных чёрт-те куда влечёт, и вот — у нас украдены порядок и учёт. Цвети, сирень, выдразнивай рецепторы чутья, досужего и праздного житья-бытья. Оставь зарубку вmemory и на сердце рубец, ударь хотя бы времени в торец. На чёт и нечет, нуте-ка, раскинь, поворожи… Как свежи были кустики, как были хороши!..
