1. Публично пою в ресторане: покорённая сим пением, официантка приглашает меня в подсобку, где предлагает себя…
2. Еду в поезде.
3. В некоем стеклянном помещении навроде почты некий человек хвалится своей чёрной икрой стоимостью-де 2 тыщи долларов… Но я скептически вопрошаю: сколько она лежала? Он отвечает: 3 года. Я резюмирую: ну-у, тогда она уже испорчена…
4. Бутерброд с копчёной колбасой.
Провидение — меж судьбой и свободой: оно есть органически ими определяемое и подготовленное качество, влекущее их к своему совокупному созидательному завершению.
Наши глубинные и сокровенные, настоятельные и неистребимые чаяния и молитвы, отчасти корректируя, подправляя стечения судьбы и свободы, отчасти же влиют на условия, в каких сие качество взрастает, отчего корректируется, меняется, у-добряется, уточняется, возвышается качество наших отношений с жизнью и Богом.
События судьбы посмертной маской облекают плоть, но торопись — гипс покуда не застыл: застолби наступательность носа, телескопический подбородок на бодливую битву подвигни, разгладь неизгладимое раздумье лба, растопырь граммофонное ухо, со дна глазного яблока достань остаток невостребованных зрелищ и ими, её-же-ей, запали походную спиртовку, да и гори оно всё синим огнём курослепа!..
Божественное Спасение ни от чего спасти не может — ни от одной из наших всегдашних, земных и конкретных реалий и проблем (без них человек не был бы вполне человеком). Оно лишь почти незаметно может изменить наше сокровенное внутреннее зрение — углубить, прояснить, уточнить и упрочить его покуда неуверенный и невыверенный относительно вечности фокус.
Нет на Земле ни одного человека, не имеющего своих отношений с Богом, ибо Он принимает, обнимает Собою всех: но люди в этом смысле отличаются друг от друга мерой мирного приятия Его приятия. Поэтому Богу от нас надобна не рабская, безвольная, плебейская покорность, а чистая, духовно зрячая открытость, некая духовная tabula rasa, на которой, если мы окажемся достаточно готовы, то есть несуетливы, чисты и восприимчивы, сами собой проступят вдруг однажды Его письмена.
«Где Дух Господень, там свобода» (II Кор., 3:17) — так: но свобода сия не от страданий житейских, не от мук телесных и душевных, кончающихся неминуемой смертью, а свобода исполненного ими отчаяния истаять в безраздельной и сладостной (соблазнительной) вере, воплотиться в священном трепете Откровения; свобода человеческого выбора между самодуструкцией, манящими формами ложного самоспасения и вратами Единого Бога, которые всегда раскрыты перед нами в своём ожидании, но, как сказано, узки, а значит не всякому впору, и врата сии не где-то там, вдали от нас, а в нашем с вами сердце.
Но сердце умом не понять, а посему так ли уж мы свободны в сердечном своём выборе?..
Просто что-то случайно потерять или сознательно, подвижнически чем-то пожертвовать — это совершенно разные вещи: Христос требует новой и сознательной, небывалой доселе жертвы, жертвы непосильной и сверхъестественной, которая в глазах толпы чаще всего представляется нелепой и безрассудной — без-умной.
