Ноябрь 26

Продолжаю грезить о праноедении

буддизмПредыдущие посты демонстрируют мои неудачные трепыхания на пути перехода на праноедение… Третий год, как я пытаюсь держаться хотя бы на веган-сыроедении, но, каюсь, то и дело срываюсь на обычное вегетарианство, то есть строгое-чистое сыроедение мне не удаётся держать круглый год — легче, пожалуй, было бы сразу перейти на праноедение. Когда я курил (до 2003 года), я мечтал уменьшить дозу (3-4 пачки сигарет в день) — хотя бы до пачки в день, но ничего у меня с этим не вышло: проще оказалось совсем с этим куревом треклятым завязать… Так и с сыроедением — без хлеба где-то года полтора продержался, но потом сорвался, без соли полгода где-то продержался, но потом опять стал понемногу подсаливать еду… Стал опять же регулярно жрать варёную картошку и горошек зелёный (консервированный)… Около года продержался без круп, а сейчас опять стал их употреблять, хотя крупы я, конечно же, не варю, а только лишь замачиваю…

Главное, что я пока успел понять, идя по этому пути, — у каждого свой, индивидуальный опыт, свои особенности, хотя есть и общие психологические заморочки. Важно в этом деле (книги Лиз Бурбо помогли мне это осознать) — не насиловать свою психику в угоду тем или иным веяниям, и прежде чем переходить на новый режим жизни и питания, вникнуть в него поглубже и созреть для него в полной мере, иначе последующие — неизбежные — срывы будут терзать вашу душу и тело снова и снова…

Прокурив лет двадцать, я бросил, но лишь тогда, когда курево начало серьёзно подрывать моё здоровье, когда курево обрыдло мне до самой что ни на есть последней степени… То есть легче всего избавляться от той или иной патологической привязанности, когда с ней в обнимку и благодаря ей доходишь до определённого дна, до некоего предельного уровня, когда жизнь и смерть вступают в лице этой привязанности в свою решающую схватку: остаётся либо сдохнуть в ближайшее время, либо, расставшись с привязанностью, выйти на новый виток своего психофизического развития…

Поэтому жратва — все её виды — должна нам преизрядно опротиветь, чтобы нам захотелось от неё избавиться…

Придумал себе мантру, следуя которой несколько раз пробовал переходить на праноедение:

Вот доем, что в доме есть,

И не буду больше есть!

Зерно идеи праноедения, брошенное в почву подсознания, потихоньку начинает в нём прорастать…

Обжираловка, во всяком случае, становится всё омерзительней и омерзительней моему душевному самочувствию… То есть как бы ни пытался я найти такую еду, какая бы принесла мне хоть маломальскую радость, я не могу её найти, хоть ты тресни!!! Аскеза и физические упражнения приносят мне гораздо более зримое удовлетворение! То есть вектор моего жизненного пути мой организм для меня давно уже начертал, а я всё артачусь и пытаюсь подзадержаться в стаде большинства своих современников, упивающихся кулинарными изысками и иными плотскими утехами, дабы не переходить в узкий круг непонятых героев и отважных естествоиспытателей, открывающих человечеству новые перспективы ценой собственной физической жизни…

Впрочем, после нескольких судорожных попыток перехода на сыроедение и праноедение страхов, кажется, уже совсем никаких не осталось…

Итак: с завтрашнего дня опять перестаю ходить по продуктовым магазинам и начинаю опять подъедать то, что успел понакупать до сего времени и что ещё есть у меня в доме съедобного, после чего попробую ещё раз перейти на праноедение, но теперь уже не по Джазмухин — не через недельную сухую голодовку, — а через сырую голодовку, то есть когда закончится в доме вся еда, попробую перейти на одну лишь чистую воду…

Известный праноед Константин Ропаев на прямой вопрос о воде отвечал, что без воды — в том или ином виде — жить невозможно (мол, необязательно её пить, можно впитывать её через кожу и т.д.)…

Май 20

Космопраноедение. День первый

буддизмПодлинное самопожертвование ведёт к самосовершенствованию и освобождению от дисгармоничных сочетаний в своей жизни: ни в коем случае оно не может быть связано с необоснованным насилием и неоправданными  крайностями, могущими искалечить нас духовно и физически (в противоположность этому учебно-дисциплинирующее усилие над собой весьма необходимо, ибо ведёт в результате к нашему росту и оздоровлению). Каждый должен стремиться отыскать своё собственный Срединный путь, свою Золотую середину, приводящую к сбалансированности всех своих ипостасей.

Путь йога есть долгий постепенный процесс, когда аскеза есть необходимая учебная дисциплина, ведущая к неуклонному развитию тела и духа. Успех на этом пути ждёт лишь того, кто «поспешает не торопясь» и внимательно следит за тем, чтобы не переусердствовать в занятиях и не растерять изначальной радости преодоления собственной косности, узости, лени, тщеславия, эгоистической изворотливости…

Духовное совершенствование требует непреклонного и предельно напряжённого восхождения к вершинам Высшего Изначалия.

Успокаиваться на достигнутом в духовной работе смерти подобно. Расхолаживающие паузы в этом деле чрезвычайно опасны, ибо в мгновение ока отбрасывают нас далеко назад, и тогда уже годы и годы напряжённых усилий уходят насмарку. И всё потом приходится начинать сначала (подобно бедняге Сизифу). Каждая очередная ступень восхождения имеет своё функциональное значение лишь тогда, когда ведёт к следующей, в противном случае она становится тупым порочным тупиком и приводит к деградации, падению вниз…

К праноедению я пришёл только потому, что не смог добиться того духовного освобождения, какого хотел достичь, перейдя на веган-сыроедение (сопряжённое, конечно же, с рядом духовных практик). В результате я стал думать о еде больше, чем прежде, и теперь решил наконец вырвать из себя эту болезненную зависимость с корнем. Свободы захотел — свободы своего высшего начала от своевольных поползновений низшего. Дабы последнее наконец узнало, кто в доме хозяин (барин).

Просто я вдруг заметил, что спираль моей эволюции незаметно упадает в замкнутый, порочный круг буриданова осла, ступая по которому, тот тупо и глупо преследует свою призрачную и заведомо недостижимую цель, хотя ею может быть и вполне себе реальная, соблазнительно висящяя перед ослиным носом морковка.

Хоть путь восхождения с прежней вершины на новую и должен быть предельно сбалансирован, он при этом не может не быть предельно напряжённым и опасным, подобно пути канатоходца, идущего по туго натянутой меж этими вершинами струне. Сей восходитель должен быть бдителен и осторожен, но при этом безмерно отважен и смел, и к тому же, должен двигаться в изначально заданном ритме, маленькими, но неумолимо непреклонными и ровными шажками, иначе — конец!.. И главное, назад уже не повернёшь. А повернёшь — пропадёшь! Это и есть золотая середина эквилибриста духа: вперёд и с песней! Отвлекаться на посторонние мысли и внешние события — себе дороже. Он преисполнен ответственностью, предельной собранностью, нацеленностью на выполнение возложенной на себя миссии, и он полон жизнью на самом пике всех её высших возможностей, ибо всецело присутствует «здесь и сейчас», не расслабляя её соплями пустых сожалений о прошлом и мечтами о туманном будущем.

Май 18

День прощания с едой — НОВАЯ ЖИЗНЬ

сыроедение_19Несколько дней, как перестал закупаться продуктами и подъедаю потихоньку то, что осталось в доме, чтобы уже послезавтра начать переходить на праноедение, то есть неедение…

Явление высших тонкоматериальных прозрений возможно только после возжжения центров (чакр), то есть после утончения доминирующих вибраций, а к этому приводит лишь многолетняя практика аскезы, медитаций и психосоматических упражнений… Терпение для всего этого нужно большое, ибо внутренние изменения происходят очень небыстро, а снаружи их подстегнуть не так-то просто, если делать это негармонично, не считаясь со сложным сплетением всех (внешних и внутренних) сил, а как с ними считаться, ежели большая часть их нам (мне) попросту неведома (и невидима)… Поэтому остаётся одно — быть к себе, к протекающим внутри себя изменениям как можно бережнее, избегать к себе всякого насилия, вызванного нетерпением и нежеланием понимать естественную инерционность сложнейших эволюционных процессов…

А то, что я уже вступил в непосредственную космопланетарную энергоэволюцию, сомнений никаких не вызывает: и, оглядываясь назад, вижу, как прошлые события всей моей жизни выстраиваются в закономерный порядок, ведущий именно к этому моему теперешнему духовному восхождению (начиная с двенадцатилетнего возраста)…

Я возвращаюсь к тем своим (непроизвольным) опытам по расширению сознания, которые начал было получать в детстве и отрочестве, но испытав животный страх, вынужден был прервать раньше времени… Всю жизнь я так ли, сяк пытался их возобновить и продолжить, но попытки сии были недостаточно самоотвержены и безоглядны, были чересчур половинчаты и поверхностны, чтобы иметь какие-нибудь по-настоящему весомые плоды. А подобная деятельность требует полной самоотдачи и неуклонного планомерного движения вперёд — шаг за шагом, год за годом, десятилетие за десятилетием: и лишь тогда, глядишь, через 20-30 лет серьёзной ежедневной работы появятся первые зримые всходы когда-то посеянных зёрен…

Всякие пути к отступлению, все мосты за спиной в этом случае должны быть раз и навсегда сожжены! Благо, судьба моя сама собой сложилась так, что личной жизни у меня и не было, и нет, терять мне особенно нечего — так, пару привычек застарелых осталось ещё искоренить (пристрастие к еде и лень), и тогда можно уже окончательно умереть для заурядной жизни бесчётно окружающих нас бессознательных двуногих, дабы целиком и полностью окунуться в безмерный космос тонких миров ради служения Общему Благу, Иерархии Света и утверждения нового века человечества, века духовной зрячести и психической зрелости, когда пламенное расширение сознания станет обыденной практикой всего населения, а не только лишь узкой группы отважных отшельников-первопроходцев…

Праноедение для меня — не самоцель, а радикальное средство к просветлению, к Самадхи, к открытию каналов, центров и их возжжению, к выходу на общение с Высшим Разумом, Высшими Учителями ради беззаветного служения Общему — Высшему — Благу. Если Учителя меня, эту мою устремлённость должным образом воспримут и дадут указание идти к утончению своих вибраций каким-то иным путём (что вряд ли), то я, безусловно, так и сделаю. А пока — иного пути для себя я не вижу.

На подобных — решающих в судьбе — рубежах человек начинает раздваиваться: бренное тело тянет в свою сторону, бессмертная душа — в свою… Они в такие моменты более явно друг от друга отслаиваются, отлепляются, и можно уже даже как бы со стороны за этой их схваткою («тяни-толкай») наблюдать (подобно верхней птичке в притче Благословенного). Это и есть уже расширение сознания (оно и есть сия Божия птичка), что может быть сторонним наблюдателем и судьёй всего того, что с нами происходит. В это сознание (дух) и тело наше входит, и душа, но, расширяясь, взрастая на закваске Высшего Духа, Высшего «Я», оно их актуальную земную узость перерастает, и пределов сему росту в природе практически нет, ибо он совершается далеко за пределами этой единственной, наличной жизни…

Тело (без еды и питья) попадает в безвыходную для себя ситуацию и вынуждено отдать свою измочаленную волю на откуп душе и Духу, а те начинают — вынуждены! — стремительно развивать свои былые рудиментарные способности по добыванию иных источников сначала элементарного выживания, а потом уже и Спасения — Воскресения… Организм встаёт перед супержёстким выбором: либо учиться насыщать себя воздушной и космической праной, либо просто и тупо сдохнуть раз и навсегда.

«Муктика-упанишада» говорит: «Эффективными средствами управления сознанием являются получение духовных знаний, общение с мудрецами, полное оставление васан (скрытых желаний. — А.Л.) и управление праной».

Е.И.Рерих в книге «Беспредельность» пишет: «Когда люди думают об экономии восприятий, тогда Мы можем сказать — двигайтесь, двигайтесь, двигайтесь, чем скорее, тем лучше. Скорость восприятий приблизит воздействия. Притяжение неминуемо там, где все силы напряжены. Закон един во всём Космосе. Препятствия, рождающие слабость духа, будут порождениями неуспешности. Препятствия, зовущие весь огонь духа к битве, действуют, как творческое начало. Мудрость древняя говорит: «Призови срок битвы, не уклонись от препятствия». Там, где уклончивость, там не спасение, но лишь задержка. Неубоявшийся стать соучастником вечного, беспредельного движения, истинно, может принять образ воина. Готовность и срочность ритма ринут его в сияние Космоса. Заметьте, страх и колебание — запруды для духа».

Мне показалось, что эти слова говорят как раз о моих колебаниях, связанных с голодовкой и праноедением. Чем раньше я это дело начну, тем быстрее отмучаюсь с каскадами первых кризисов, тем быстрее обрету те духовные наработки, о которых давно мечтаю, и тем скорее начну главную работу всей моей нынешней жизни… А начну опять медлить и колебаться, то сам же себя за это буду корить и разъедать ржавчиной бесполезной рефлексии. Это как медицинская операция — либо приступить немедля (с понедельника ), либо не приступать уже вовсе! Я уже достаточно — и морально, и физически — вооружён, чтобы приступать… Что я, слабее той нежной девушки из Уфы (известная на Ю-Тьюбе праноедка)? Или того поляка (что продержался, правда, всего два года)? Или — Кости Ропаева? Или старушенции Зинаиды Барановой, что могда бы по-прежнему ходить на рынок за продуктами и судачить с бабками на скамейке о несладком своём житье-бытье? Да нет же, я и теоретически подкован будь здоров, и физически, и голодовок у меня за спиной немало (в этом вопросе я даже переплюнул самого Геннадия Петровича Малахова, что первую свою голодовку держал только в 1985 году, а я на девять лет раньше, в 1976), чтобы легко и весело идти на этот эксперимент, к которому вся моя жизнь меня тщательно приуготовляла (а ведь так оно, по сути, и есть!). К тому же, судя по книгам Е.И.Рерих, я по всем параметрам подхожу для того, чтобы Высшие Учителя обратили на меня своё внимание и подарили моим чакрам достойную толику космических огней…

Исходя из вышесказанного, я решил — окончательно и бесповоротно (сам себе удивляюсь, это говоря), — что послезавтра, 20 мая 2013 года я переходу на праноедение, перехожу легко и (как бы) безответственно, ибо надоело мне играть с собой (а точнее, со своим эго-умом, с которым мы, стоеросовые, и привыкли обычно себя идентифицировать) в кошки-мышки! Да, мне будет плохо, да, мне будет трудно, да, я вынужден буду преодолеть ряд переходных кризисов, но я всё это преодолею, чего бы мне это ни стоило! Я созрел, я чувствую полную внутреннюю готовность начать с этого решающего дня совершенно (казалось бы) новую жизнь, ничто мне в этом не мешает, ничто уже не смущает, никаких неясных вопросов, чтобы немедля это начать, у меня больше нет. Нет никаких отговорок и лазеек к отступлению! Главное — и более опасное — до последнего не проболтаться родителям, которые сразу же могут поднять неимоверную панику… Матушке придётся сказать, чтобы не носила мне больше никакой еды (скажу ей, что просто начинаю свою обычную межсезонную голодовку)… Зато на работу (на свою факторию ДПРМ МК-101° близ Троицких Борок) теперь уже не придётся таскать никакой еды… Жизнь вообще освободится от множества ненужных вещей (утвари, блендеров, измельчителей, соковыжималок и т.д.) и начнёт обретать преимущественно духовный — надмирный — характер…

Важно, что я в последнее время особенно чётко и явственно понял, что я высшее, духовное существо и что я не один, не одинок ни в этом мире, ни во всей вселенной… Подобные устремления к большим — и рискованным — духовным свершениям никогда не остаются незамеченными высшими тонкоматериальными сущностями, нашими надмирными духовными собратьями, Наставниками и Иерархами. Если что — они всегда поддержат, всегда помогут: а особенно тогда, когда видят, что вы сожгли за собой все мосты и начинаете свой духовный прорыв, свой нешуточный бескорыстный подвиг ради Общего Блага, не зная, по сути, каким будет его окончательный результат…

Да-а, теперь я такие обещания дал, такие непререкаемые обеты, даже весь Космос успел оповестить об этом своём решении, что (в отличие от прошлого раза, в феврале) повернуть назад я при всём желании  уже не смогу. По дорогу с работы уже думал, что я буду теперь хранить в выключенном навек холодильнике — то ли какие-нибудь рукописи, то ли книги, то ли материалы по праноедению и всему, что его, так или иначе, касается… Теперь это становится главным делом всей моей жизни — это и моё творчество, и моя работа, и моё служение, и моя семья, то бишь моё «ВСЁ».

Да, два года назад я наивно думал, что перейдя на веган-сыроедение смогу избавиться от мыслей о еде, а получилось наоборот — о ней приходилось думать ещё больше: съешь банан, через час яблоко, через полтора апельсин, а потом идёшь в магазин — там сплошные соблазны, потом срываешься то на кефир, то на каши, то на хлеб, потом организм даже привыкает и к сыроедению, и даже снова начинает толстеть, несмотря на физические тренировки, к которым он тоже быстро привыкает, поэтому нагрузки надо всё время наращивать, иначе всё вернётся на круги своя — оно и возвращается, так как схема, принципы жизни остаются, в общем-то, теми же самыми… Всё при любом виде питания сводится, так или иначе, к бегу по одному и тому же рутинному кругу с одним и тем же вопросом: что бы такого съесть, чтобы быть молодым и здоровым, чтобы все тебя любили… То есть духовные пороки, связанные с едой, разве что слегка видоизменяются, но никуда не уходят, если мы переходим с одного типа питания на другой: мы всего лишь меняем при этом шило на мыло, а зерно проблемы остаётся там же, где и было. А соль пороков, связанных с едой, зиждется в принципиальном устройстве всей нашей цивилизации и связанной с ней общественной культуре, в которой практически ни один  ритуал, так или иначе, не обходится без кулинарных изысков и обильных застольных трапез, даже изъявления базовых человеческих чувств, как правило, должны быть обязательно подкреплены традиционными если и не распитиями спиртных напитков, то хотя бы хлебом-солью или посиделками то ли в баре, то ли в ресторане, то ли на природе, то ли в хлебосольном доме…

Ходил в сортир отлить и хотел было сплюнуть, да передумал — нет, думаю, слюну надо беречь, ибо это есть зело драгоценная влага. Поймал себя на этой мысли и понял, что психика начала уже перестраиваться на новые рельсы…

Суббота, 18.05.2013

Декабрь 20

Отказ, аскеза, пост — НОВАЯ ЖИЗНЬ

сыроедение_5Отказ, аскеза, пост

Любой добровольный отказ от чего бы то ни было всегда чем-нибудь, да вознаграждается. Здесь, видимо, сказывется закон сохранения энергии.

У каждого гуру здорового образа жизни — своя система, своя методика, свой рацион полезного питания, свои приоритеты, постулаты и доказательства. Со временем, правда, выявились и устоялись какие-то общие тенденции, правила и законы, проверенные временем, с которыми согласны уже большинство из них.

Но до сих пор осталось ещё немало показательных разногласий, по поводу коих либо ведутся споры, либо споров почему-то и вовсе никаких не ведётся, а вместо них каждый просто тупо проповедует своё персональное представление, не обращая никакого внимания на мнения оппонентов.

Например, одни (П.Брэгг, Г.Шелтон, М.Гогулан, В.Зеланд) категорически против употребления соли (в том числе и морской), другие (В.Бутенко, Ч.Сарно, А.Бидлингмайер) считают, что морская соль в небольших количествах иногда вполне даже допустима для приёма в пищу, а другие (Б.Болотов, И Неумывакин, В.Хрусталёв, А.Маловичко, Н.Семёнова) так и вовсе почитают соль за некий чуть ли не божественный продукт, чуть ли не панацею, что может спасти нас от очень многих несчастий и бед.

Тот же разнобой у экспертов проявляется и по поводу, например, приёма бобовых и зерновых круп. По поводу хлеба грубого помола. Или приёма давленных цельных зёрен. Пророщенных зёрен. По поводу растительного нерафинированного масла  и так далее.

Одни благодаря переходу на сыроедение обретают массу свободного времени для многих полезных занятий, способствующих их духовному, физическому и интеллектуальному развитию, другие же стали проводить за готовкой каких-то супернавороченных сыроедческих блюд, внешне напоминающих им те блюда, от которых они вроде бы навсегда отказались,  даже, может быть, больше времени, чем прежде (выходит, внешне они вроде бы изменились, а в душе, в сознании своём остались с багажом прежних, «блюдоманских», косных стереотипов).

Павел Себастьянович сначала проповедовал (в том числе и в своей популярной книге «Новая книга о сыроедении, или Почему коровы хищники») чистое фруктоедение, но потом в своих выступлениях стал вдруг агитировать за овощные салаты и даже нахваливал сливочное масло, сало и вообще животные жиры, что-де значительно полезнее растительных…

Новичку-сыроеду в этой экспертной разноголосице разобраться непросто — многие просто выбирают какого-то одного гуру и потом слепо во всём ему подражают, а потом даже зачастую отважно собачатся с приверженцами иных течений в сыроедении и натуропатии, фанатично отстаивая правоту своих свято почитаемых учителей.

Думаю, продуктивнее всё же поступать иначе. Следует идти от собственной природы, изучать как можно больше разнообразных учений, течений и мнений, что называется, по горизонтали, чтобы в конце концов самому стать экспертом, продвинутым специалистом в области живого питания и здорового образа жизни. У каждого учителя брать себе то, что наиболее тебе подходит, на собственном опыте проверять основные постулаты тех или иных оздоровительных практик и систем, какие-то свои догадки  и теоретические соображения по части их применения в собственной жизни.

Каждому сыроеду надо сегодня быть творческим составителем своей личной практики и методологии своего образа жизни, чтобы потом не на кого было пенять, если что выйдет не так, чтобы самому нести ответственность за свою жизнь и поднять её на более высокий уровень осознанности и свободы, чтобы развиваться не вниз, становясь рабами чужих идей и чужого опыта, чтобы не жить чужим умом и брать информацию из вторых и третьих рук, а подниматься всё выше и освобождаться от пут Системы, вяжущей твою космопланетарную самобытность и природную независимость высшего, духовного существа…

Духовный человек — это человек отказа от многого из того, от чего большинство людей на земле отказаться не в силах. Это лёгкий на подъём человек — на подъём в высшие сферы бытия и духа.

Если же ваш переход на сыроедение (или на что бы то ни было ещё) не служит сему освобождающему очищению и восхождению, тогда он напрасен и никому не нужен. Тогда он ничем не отличается от многочисленных бабских диет, обусловленных одной лишь голой физиологией и пошлейшей похотью.

Ноябрь 22

Свобода. Медитация. Пофигизм — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Ни вымученная дисциплина, ни терзания вынужденной аскезы, порождённые стремлением к идеалу, никого ещё к истине, увы, не приводили и привести не могут. Чтобы приять, отразить в себе истину, не надо никуда ни бежать, ни стремиться к чему бы то ни было, ибо всякое волевое усилие по направлению некоего избранного вектора искажает сознание алчущего ея (истину). А искажённое, искривлённое потугами страсти сознание исказит и искомую истину, даже если она в него ненароком и попадёт, а тогда это будет уже что угодно, но только не истина, а кривда, то есть нечто преломлённое чем-то нарочитым и предвзятым, нечто испорченное чьим-то посредничеством — истина, так сказать, из вторых рук, «сёмга не первой свежести», «сам я Пастернака не читал, но скажу…»

Сознание должно быть чистым, незапятнанным, как у только что родившегося младенца. Оно должно быть непредвзятым и непреднамеренным, спонтанным и безразмерно-приёмистым, простодушным и бескорыстным. Оно должно быть свободным — свободным прежде всего от себя самого, а потом уже и ото всего ему внеположного. Такая полная свобода лишает нас нашего положения и образования, наших личин и самоидентификаций, всего для нас обычного и привычного, заслуженного и приоритетного, всеми признанного и уважаемого, всего общественного и благопристойного, приличного и неприличного, родного и надёжного, уютного и крохоборского, домашнего и мещанского, любимого и нелюбимого — и удовольствий, и порождаемых ими страданий, и эмоционально-ветхозаветных реакций на всё происходящее вокруг. Но эта свобода не есть пустота, а наборот — единственное, что её стоит: это — теряние, отпускание себя в Здесь и Сейчас, в игольчатом просвете и блаженной бездне между отбывшим своё прошлым и несуществующим до поры, гипотетическим будущим, когда подлинное, целокупное видение не отделено от действия ни единой секундой.

Когда вы оказываетесь в опасной, экстраординарной ситуации, вы не можете себе позволить быть несвободными, вы вынуждены видеть и действовать одновременно, как это делают более свободные и природные существа, чем мы, — животные (которые во многих вопросах давно уже не «братья наши меньшие», а братья старшие). Свобода есть состояние ума и сердца, когда они едины и друг другу никак не противоречат. Это состояние абсолютной непредвзятости и независимости, состояние полной расслабленности, релаксации наедине с самим собой — состояние медитации. Совершенное одиночество, начисто лишённое всякого авторитета, всякой традиции, всякого управления. Состояние сознания, которое не зависит ни от стимулов, ни от знаний и не является результатом предыдущего опыта и намеренных рассуждений.

Чтобы по-настоящему быть наедине с самим собой, мы дожны умереть для прошлого и будущего, для своих родных и близких, для своих представлений и слов о чём бы то ни было, для своего эго-ума, переполненного любимой своей актуальной словомешалкой, мы должны умереть для того, что в библии зовётся «злобой века сего», для своих привязанностей, привычек, обусловленностей, для своей планеты, страны, нации, культуры, своего сословия, мировоззрения, status quo, короче — «кто был ничем, тот станет всем»! И главное, что мы всего этого не должны специально, нарочито, преднамеренно, это свобода снизойдёт на нас лишь тогда, когда она сама снизойдёт — спонтанно и естественно: стало быть и мы, чтобы ей соответствовать, должны быть спонтанными и естественными, должны быть в сердце своём и в душе нерассуждающими детьми, безумными и бездумными бомжами, беспечными лохами без определённого места жительства, невесомыми пофигистами и творческими бабочками, наслаждающимися каждой цветочной взяткой, каждым мгновением, какое у них растянуто до невозможности и тождественно нашим годам, мы должны быть чистыми, ясными, трезвыми и осознанными, ненарочито бдительными, расслабленно-упругими и блаженно-лёгкими — без отягощений культурных, душевных, духовных, телесных. Тогда истина пронижет нас насквозь, станет буквально нами, и нам, пофигистам, станет по фигу «что есть истина», ибо то, что не может быть выражено словами, умственного понимания не требует. Или, иными словами, «о чём невозможно говорить, о том следует молчать» (Л.Витгенштейн).

В молчании постигая пронизывающую нас истину, мы хоть и без слов, начинаем её как-то всё-таки понимать — не умом, так сердцем. Или тем высшим умом, тем целокупным сознанием, что является умом и сознанием вселенной, от какого мы в своём одиночестве никак не отделены. Но спонтанность этого постижения есть синоним покоя и воли, безумия и бессознательности, вневременности и внепространственности. Она требует от нас не желания, стремления и концентрации, а наоборот — расслабленности и отпускания себя, всего, что нас грузит и напрягает. Она требует от нас расслабленной, зыбкой почвы под ногами, ненадёжности наших тылов и опор, весёлой отваги падения в пропасть неизвестного и непредсказуемого, бесстрашной и лёгкой готовности к ежеминутной смерти для всего, что держит нас на плаву в этой жизни… Это легче сделать, чем объяснить.

Стоит вам сказать: «Я свободен», как вы уже и не свободны, потому что в вас тут же, автоматически  включается a priori несвободное время, то есть воспоминание о, пусть и недавнем, но прошлом, прошедшем состоянии, при котором вы (который здесь и сейчас уже не существует) ощущали себя свободным, при этом вы, даже если и вправду были свободны, уже ведь соскочили с игольчато-утопической площадки «Здесь и Сейчас» («u topos» с греческого переводится, как «без места»). Ещё Г.Гегель писал об этом волшебном свойстве всяких определений, что остраняют определяемое, лишают жизни и души («стоит нам определить предмет, как мы тут же оказываемся вне его пределов»)…

Надо научиться — не учась — жить тотально-медитативно, всем миром сразу, целокупным с ним единством, в буддово-прояснённой, блаженно-отчётливой и бесстрастной ясности бестрансового транса, в отсутствии эго и всего, что не есть Здесь и Сейчас: в это бессловесно-тишайшее состояние просто переходишь мгновенно, будто щелчком — р-раз! и готово! И некоторое время удаётся в нём, этом райском состоянии побыть — когда десять минут, когда час, когда три часа… А потом — все мы живые люди — волей-неволей приходится возвращаться в обычную, рутинную жизнь.

Постепенно научиться быть свободным и медитативным невозможно — это не дело времени, это дело безвременья, мгновенного спонтанного щелчка, переключения в иной, божественный режим бытования — вне всего и вся.