Критические стрелы Л.Толстого и Ф.Ницше направлены ведь, по сути, против толмачей-апостолов, главным образом, против Павла, и против церкви земной вообще, будто бы лицемерно извратившими простодушное и где-то даже родственное буддизму миролюбивое и миротворящее учение реального (а не евангелического) Иисуса: таким образом, это критика не Христа как такового, а тех догматов христианской церки, что были выдуманы уже после распятия Мессии в угоду мирским интересам, далеко выходящим за пределы Его изустного учения (так же, мол, сокрытого от нас во тьме веков, как, например, и подлинное содержание древнегреческих мистерий).

Идеализированного героя каждый упёртый идеализатор понимает по-своему, и за это своё понимание он будет стоять до конца — до конца своего идеализаторства.

«Бог стал человеком, чтобы мы стали богами» (Св. Афанасий).

Как ни странно, не только в России, где уже давно и прочно установился перманентный Большой Кризис, люди живут в депрессивном ощущении неуверенности в завтрашнем дне, потери былых ориентиров и зыбкости почвы под ногами, но и на благополучном Западе… Этому посвящён как раз последний роман знаменитого Салмана Рушди «Земля у неё под ногами», ведущим лейтмотивом которого является землетрясение…

Вся наша жизнь стала вдруг какой-то слишком нереальной — виртуальной: и для богатых, и для бедных…

Состояние опустошения и смуты почему-то настигает человека в конце и начале каждого столетия, тысячелетия и платонического месяца. Происходит нагнетание событий и аномалий. Возрождаются разговоры о конце света (видимо, этот догмат потому так всем полюбился, что отразил нечто архетипическое в человеческой природе). Согласно расшифрованным надписям, обнаруженным в пирамидах Майя, конец света — в пересчёте на наш календарь — должен произойти 21 декабря 2012 года.

По поводу туманных предсказаний Мишеля Нострадамуса высказываются слишком неоднозначные суждения. Так, некоторые астрологи утверждают, что конец света, по М.Нострадамусу, приходится на 2242 год (вроде бы это соответствует 6000 году по иудейскому летоисчислению).

Но теперь вдруг заговорили о том, что конец света может случиться в день полного солнечного затмения 11 августа 1999 года, которое в этом году должно сопровождаться редчайшим парадом планет. Сначала, мол, Марс, Меркурий, Нептун и Юпитер вместе с Землёй, которая окажется в центре, создадут некий Малый Крест, а потом ему на смену тут же придёт Большой Крест, который составят Марс, Уран и Сатурн, а к ним-де добавится Солнце, каковое как раз и затмится. «Всё это <…> может привести к смещению земной оси (говорят даже, наша планета на мгновение остановится!), что вызовет прилив океанской волны необычайной силы: вот она-то якобы и накроет Париж и ещё огромную часть европейской территории, чему будут сопутствовать расколы земной коры и прочие апокалипсические напасти» (Арк. Ваксберг: «ЛГ» от 14-20.VII. 1999, №28, с.13).

Пожалуй, одним из главных человеческих достижений последних веков явилось развитие — утончение и углубление — юмора, что, в отличие от сатиры и от иронии, есть явление совершенно неангажированное, сердцевинное, приватное, свободное и неотчуждаемое, явление, выходящее за пределы всякого пафоса и всякой власти, делающее человека способным преодолеть все препятствия и трудности, встающие на его пути, преодолеть самого себя, свою жизнь, свою смерть и даже самого Бога, если этот Бог принимает всё слишком уж всерьёз: продолжив Платона, сказавшего, что человек есть игрушка Бога, мы могли бы сказать, что человек есть улыбка Бога, а Бог есть любимая игрушка человека.

Всё жизнеутверждающее и душеспасительное на земле определяется всего лишь двумя непременными человеческими свойствами — поэзией и юмором, которые в чистейших и высших своих проявлениях есть Свет.

Античность — улыбается. Ренессанс ищет возрождения античной улыбки. Но она уже не столь простодушна и безотчётна. Она уже сознательна и несколько литературна. Что уж говорить про нас: см. «джокондовские» коллажи Сергея Параджанова. Однако фильмы последнего отражают плодотворный прорыв к античности. С.Параджанов — наполовину армянин: Армения — античное место. Армянин Артур Пелишян своими документалистскими «клипами» поймал дух античной трагедии — с её запредельной катарсической улыбкой — в будто бы случайных кадрах летучего бытия…

Изначально юмор являет обратную сторону чистой («козлиной») трагедии, каковая подобна двуликому Янусу. Но всё-таки полнокровная чистая радость, телесно-космическая, светоносно-растительная радость солнечного бытия, доступная всему живому от кита и жирафа до последней протисты, — это что-то уже совсем третье, то есть — вне нашей культуры, вне наших умозрительных категорий и уровней.

Древний ужас, трагедия и юмор, смех поневоле вынуждены втискиваться в рамки истории и культуры, как ни крути. Этика=эстетике. Так поэтический акт-жест волей-неволей становится этическим актом-жестом.

Юмор — первичное культурное удвоение-абстрагирование, в отдельных своих элементах доступное даже высшим животным. Но свою — какую-никакую — культуру имеют и низшие животные: даже насекомые организованно добывают пищу, заботятся о потомстве, о жилище, воюют с врагами, то есть испытывают такие элементарные эмоции, как довольство, недовольство… Однако для проявлений юмора требуется более высокое развитие интеллекта: там, где появляется самостоятельная культура игры, там появляется и юмор…

Углубляясь и утончаясь, уточняясь и возвышаясь, поэзия и юмор избавляются от броских внешних эффектов и вдыхают в себя молчание духовидения: поэзия (как калокагатия) тогда становится чистой энергией, юмор (как катарсис) — чистым светом, а их единство — духовным просветлением.

Необходимо отличать иллюзорные наслоения греховного самообмана от тонкой и глубинной, бдительной духовной чувствительности, сенситивности, основанной не на хаотично-суетливой и дремучей эмоциональности, а на совершенной интуиции, спонтанной внимательности к, казалось бы, бесполезным мелочам, сочетающей в себе особый и ненарочитый духовный настрой разума и сердца.