Оседлавши ослицу,   как пророк намекал,   в иудеев столицу   Иисус поскакал.     Было ветрено малость   и в груди колотьё…   За спиной телепалось   той ослицы дитё.     Люди пели: «Осанна!»,   когда в Ерусалим   Он въезжал, — много званых,   чтобы встретиться с Ним,     стлали под ноги кущи,   освящая тот путь   и кричали: «Грядущий,   в вышних пребудь!»     И читалась на лицах   вера не на живот,   будто впрямь на ослице   Пантократор плывёт!..     День недели на пятый   те же лица, они   так же дружно Пилату   прогорланят: «Распни!..»

 Бежал и бежал я по полю,   ошмётки мыслишек тупых   круша, дабы оные боле   меня не лупили под дых,     чтоб я не метался недужно,   а был по-буддически прост   и силы свои ненатужно   пускал исключительно в рост.     Чтоб жизнь не сгинела напрасно,   ослабь свою хватку, дружок,   узришь настоящее ясно,   покуда живёшь ты не впрок.     А коли ты копишь заначку   на чёрные дни в закрома,   ты будешь, как раб, на карачках   и жизнь твоя будет — тюрьма.     Бежал и бежал я, теряя   пристрастия, родину, дом,   околицей горнего рая,   неведомой силой ведом…

Христос на кресте улыбался   и даже смеялся почти,   Христос на кресте догадался,   что смерть — это радость: учти.     И крест свой нести — не работа,   не рабская то бишь стезя,   а неба святая забота, —   а небо неволить нельзя.     Оно говорит тебе — накось,   поклюй этих зёрен щепоть,   прими свою меру, как радость,   до преображения вплоть.     Плыви судьбоносною птицей,   на Бога во всём положась,   довольствуясь малой крупицей   и не уповая на власть.     Проткни расфуфыренный шарик   пустых самомнений иглой,   чтоб в жалких останках нашарить   свободы простецкий покрой.     Ей-Богу, не парься, голубчик,   попробуй, срываясь в пике,   отдать Пугачёву тулупчик   и выйти в мороз   налегке!..

12.11.2010