Август 9

Наденька-6 (III. 14-16) — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Наденька-6

Время цветистопространных словоплетений м.б. уже прошло. Хлебушек чёрный уже 200 рэ. «Прима» («явская») — 160 (это у нас в Луховицах, в Москве д.б. чуть дешевле). Телек, слава Богу, не работает (совсем доломался). Газет не получаю. Приёмник есть, но слушаю теперь в основном аполитичное Авторадио. Читаю Мартина Хайдеггера, ирландские саги, обериутов, Джона Фаулза («Волхв»), Джидду Кришнамурти, Ляксея Михалыча Ремизова, Уильяма Фолкнера («Когда я умирала»), Ветхий завет, «Моби Дика» Германа Мелвилла, «Большие надежды» Чарза Диккенса, «Хроники Харона» Александра Лаврина, что-то ещё… Морокую (от слова «морок», «мрак») над романом. Пописываю — промежду делом — III часть «Структуры таракана» (прежнее название «Промежду прочим»)…

Избываю последнюю свою любовишку (примчался на сессию, три дня подряд звонил Наденьке, пытался назначить встречу, но она не захотела, ну и ладно, думаю, не хочешь, не надо).

«И нашёл я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце её — силки, руки её — оковы; добрый пред Богом спасётся от неё, а грешник уловлен будет ею» (Ек.,7:26).

Ищу (нехотя) работу некаждодневную, но покуда не нашёл (всё разобрали пенсионеры и алкаши); надобно искать быстрее: у мамочки стыдно уже денюжки брати… t (за окном)=-2; небольшой снежочек возлежит.

                                                                                                                                                      31.10.93 (13-05)

Музыка и нежность, нежность и музыка — они не посягают на твою свободу, человек, и без твоей словесной патетики и лукавой велеречивости обходятся без труда. «…и любовь — музыка»… Кому повем печаль свою и нежность… Бутылке горькой русской водки, кое-как примиряющей с общажным сирым бытом и комендантским часом, хранящим оскал черноты заоконной уже привычными чёрными дулами ловких калашниковых и бронежилетами деловитых спецназовцев и омоновцев?.. Поманив игривым пальчиком, меня отвергли, щёлкнули по носу, ах-ах… Конечно, я такого не прощаю никому — ни чёрту, ни Богу. Ну и ладно. Чего уж… Вот так и пробухали всю сессию с Женей Тюриным. Хавать не хавали — пили… В минуты просветлений трепались о литературе, о нынешнем её состоянии и о том, «куда ж нам плыть», потому и пью, говорит Женя, что плыть-то некуда, по большому то есть счёту, вот, говорит Женя, ходили мы с корешом к Евгению Юрьевичу Сидорову (ректор до С.Есина), отпусти, говорим, в Париж по обмену, на Россию, говорит, надобно взглянуть со стороны, как вот Гоголь заглянул в своё время, но нет, и разговаривать не стал, выгнал взашей из кабинета…

                                                                                                                                                       31.10.93 (16-00)

Рядом с общагой литинститута громоздилось солидное здание управления внутренних дел, оцепленное бэтээрами и вооружёнными до зубов омоновцами, под прицел которых Жека Тюрин попал однажды ночью во время комендантского часа, когда пошёл за бутылкой в одно секретное местечко неподалёку. «Эй, мужик, стой! Стрелять будем!» — омоновцы кричали ему в спину, но Жека героически продолжал движение, и вся прошлая жизнь почему-то вовсе даже и не пробегала перед его глазами… «Эй, мужик!» — орали омоновцы с эдакой, свойственной вооружённым людям, ленцой и с клацаньем перёдёргивали затворы… Но Жека не имел таких сил, чтобы побежать, и, может быть, это его и спасло (при сопротивлении и побеге омоновцы имели право стрелять на поражение) — кто его знает, может он просто глухой… Несколько дней перед этим вооружённые омоновцы в бронежилетах и масках врывались в наши общажные комнаты, переворачивали всё вверх дном — искали якобы оружие и наркотики… Жека утверждает, что искусство — это дьявольское дело, дело смерти… Это он, конечно, перегнул, собака, но Томас Вульф с ним отчасти согласен: «…труд художника взрастает не только на семенах жизни, но и на семенах смерти; я понял и то, что созидательная сила, которая поддерживает нас, может нас и разрушить, подобно проказе, если только мы позволим ей задеть наши жизненно важные органы«.

В своих «Хрониках Харона» Александр Лаврин попытался, может быть, чуть ли не закрыть тему смерти (к счастью, это невозможно) и разбередил во мне старый мой замысел: десять лет назад я тоже пытался варганить некую штуковину о смерти… Но потом мы с Изосимом начали выпускать наш самиздатский журнал «Ракурс», за нас крепко взялись кагэбисты, и роман мой в зародыше издох…

После событий 3-5 октября Стас К. (наш сокурсник), как заядлый журналист (он работал в одной липецкой газете), был в Склифе, Минздраве и Главном медуправлении и выяснил, что официальная цифра погибших относительно реальной занижена, по меньшей мере, втрое: большая политика сеет большую смерть…

                                                                                                                                                        31.10.93 (19-49)

Июль 27

Ждёшь одного, а сбывается другое (II. 57-60) — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Мартин Хайдеггер: «Когда мы ждём, мы оставляем открытым то, чего мы ждём«.

А когда оно (то, чего ждём) сбывается, т.е. становится слишком конкретным, подробным, разнообразным, сложным, мы начинаем сомневаться, а того ли мы ждали

То, чего ждёшь, — там, далеко, абстрактно, обобщённо, упрощённо, целостно, непротиворечиво

То, что сбылось, — уже здесь, рядом, уже многоруко, раздроблено, неоднозначно

Трудно быстро изменить оптический фокус

Но всё равно ведь — ждёшь одного, а сбывается всегда другое, таков закон: мысль о предмете и сам предмет — это ведь не одно и то же.

2.09.93 (00-41)

По поводу тараканов пришлось поднять спецлитературу. Они, оказывается, слышат значительно лучше нашего брата, каковой мог бы даже позавидовать ширине спектра воспринимаемых ими частот: от инфразвука (7-8 герц) до ультразвука (40, а то и поболее килоГерц), а слышат они и вправду не чем иным, как своими длинными и ушлыми усами…

А фасеточный зрак их — близорук.

                                                                                                                                           3.09.93 (17-27)

Письменного стола никогда не было. А теперь уж, может быть, и не надо: уж как-нибудь перекантуемся до смертного часу — авось привыкшие. Все до единой сказки на колене писаны: не оттого ли в них углядишь иногда непристёгнутый привкус бомжового быдлизма, аль пофигизма раскардаж?!.

                                                                                                                                            3.09.93 (17-42)

Это ж надо — Изосим ни разу в жизни не был в бане, в парной! Но вчера удалось-таки наконец его туда вытащить — чуть ли не силком…

А обретши чистоту и полётность души и тела, ублажившись ядрёным пивком, остаётся одно — глядеть на мир, на ещё зелёные деревья, на ещё весёлых ничейных собак и кошек, на устало-остылое бабьелетнее солнышко бесцельным взором поэта и младенца, остаётся обрести покой и волю, и воспарить над жизнью и над смыслом ея, которого нет…

                                                                                                                                              6.09.93 (09-58)

Июль 25

Всякий сроден своему (II. 51-52) — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Тринадцать лет мы знакомы с Изосимом, и вот только сегодня он (в свои 36 лет) с моей подачи впервые узнаёт, что он, оказывается, классический левша, узнаёт совершенно случайно: ночью приехал из Москвы с оторванным со стороны шеи погончиком на левом плече своей лёгкой курточки, но по запарке этого не заметил. А утром я спрашиваю у него, ты что, носишь свою сумку на левом плече? Да, отвечает, на левом, а ты что, разве не на левом? Нет, говорю, на правом, ведь я правша… И выяснилось, что ехал он в переполненном вагоне метро, где его тискали и дёргали, а сумка висела на левом плече, тогда-то, скорее всего, и оторвали ему погончик. Но оказывается, что и толчковая нога у него тоже левая, и сигарету он держит в левой руке… Вот только в детстве его усиленно приучали держать в правой руке и ложку, и ручку, хотя до сих пор (и я всегда это за ним знал) пишет он неловко и медленно, и авторучку сжимает аж четырьмя пальцами, а занимаясь литературой и даже уже работая журналистом, всегда жаловался на трудность, неорганичность связи между мышлением и письмом… Да ведь и сын у него тоже, оказывается, левша — унаследовал отцовские гены! А сам отец только сегодня догадался, что он есть самый настоящий левша, а я ему по этому поводу замечаю, что надобно тебе теперь срочно возобновить природное главенство левой руки, надобно снова стать полноценным левшой, чтобы сознание твоё избавилось, наконец, от тяжёлой борьбы с телесной своей оболочкой, жизнь твоя, говорю, станет тогда более гармоничной, многие проблемы исчезнут сами собой, да и здоровье, кстати, может значительно поправиться, и личная жизнь, и всё остальное…

                                                                                                                                                                               31.08.93 (12-33)

Вот, вот она снова, эта разлучная, жухлая, смертью дышащая осень вгоняет сирые мозги в тотальный человечишкин сантимент

Конечно, новая художественность, то бишь попытка иной оптики, ракурса, масштаба… Хотя… Во многом это всё-таки чушь собачья — каждый автор, то бишь художник, собственную художественность ваяет (хотя и не без притяжения-отталкиванья относительно каких бы то ни было ориентиров)

Всякий сроден своему: к чему тянет, что хочу, то и ворочу, а как ворочу — а вот так ворочу, верчу, ворчу, бормочу что-то там такое ерундовское, а не хотишь — не читай.

                                                                                                                                                                                  31.08.93 (20-16)

Июль 4

В ракурсе простоты (II. 6-8) — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Одна из «электричных» моих «любовальщиц»: Люба (ей, как мне, Евлампию, кажется, наиболее подходит именно это имя). Удивительно живая, лучисто весёлая, своя, «народная». По-народному же безыскусна, проста, но и чиста. Бела. Свежа. Опрятна. Молода (24-26)… Возила огурцы для продажи на московских рынках. Имел с ней пару раз обычный «любовальщицкий» контакт. Самый обычный, уточняет Евлампий, железнодорожный, то есть в смысле попутно-поверхностный, визуально-досужий контакт, вот так. Евлампий успокаивающе выставляет перед собой, стеночкой, красные (после бани) ладони: вот так — обычный контакт, обычное любование...

И вдруг — очередная встреча в полупустом вагоне: но Люба не одна, а с молодым (ещё свеженьким) мужем. Увидела меня, узнала, как будто даже обрадовалась и потянула мужа к скамейке, что напротив моей. И что же вы думаете, сугубо риторически вопрошает Евлампий и, может быть, даже разводит руками.

Всю дорогу обнималась с мужем (ещё свеженьким) и, несмотря на это, успевала в то же время касаться, трогать, а то и буквально шпынять, то есть недвусмысленно шпынять меня своими грациозными и ловкими ножками. А глаза-то — хитрющие! В том смысле, что одно другому не мешает: муж ведь этот новоиспечённый, он в этом нашем — попутно-железнодорожном — мирке всего лишь только гость и там, в другом мирке, он ещё возьмёт своё сполна, а здесь, у нас, свои законы, свои права...

                                                                                                                                                       31.07.93 (17-58)

Дожди, дожди — вот оно, лето 1993-го…

Ни позагорать, ни поплавать, что люблю преизрядно и без чего, проделанного вдосталь, год для меня наполовину потерян. Вот и стихия моя (Рака) — вода... Ан заскучал я что-то нонче, да уж и не нонче только, а последние 2-3 месяца, это уж точно, и это негоже, пора бы уж снова взорвать эту свою жизнь, пора уходить из союза литераторов (административная суетня), ведь писать я уже ничего не могу, старые формы свои исчерпал. Язык я валтузил изрядно, теперь же надобно, видать, развернуть ракурс, поменять оптику взора, не меняя при этом направления давних своих устремлений… Впрочем, это никому не интересно. Как, может быть, и всё остальное.

Ну, к примеру, этот вот сидящий (стоящий?) передо мной на стенке таракан: водит (видит?) усами-эхолокаторами и чихает безапелляционно на все мои ракурсы-макурсы… От так.

                                                                                                                                                          3.08.93 (01-30)

Простота прыщевата. Издырявлена сомненьями вовсю… Комплексует по части собственной очевидности. Гола и сиротлива. Простужена. Отчего и норовит при случае угреться под уютным крылышком тьмутараканистой зауми, где и темно, и тесно, однако ж приятственно: и нальют, и поднесут, и затуманят мозги фимиамно-мифическими воскуреньями… А без воскурений тяжко, однако… пусто как-то, голо опять же. Пронзительно зело. Вертикально. Черно, непиитично. А то и прозаично. Где-то, может быть, даже физиологично. Где-то рыдательно. Зато просторно — до одичания. Обыденно — до молчания. До тишины, которая дальше

                                                                                                                                                             4.08.93 (15-15)

Июнь 4

Естествослов. 16.Часы

alopuhin

Часы есть инструмент, механизм, машина. Бывают разные — солнечные, песочные, механические, атомные, электронные, настольные, наручные, карманные и т.д. Расширительно часами можно назвать всё, что меняется, любой предмет, и даже нашу собственную рожу.

Есть ли в мире что-нибудь неизменное, вечное? Думаю, нет.

Часы есть механическое средство для упорядочения, структурирования, оприючивания в сознании сиротливой жизни человека, брошенного в чёрную прорву космической неразберихи на произвол неведомой судьбы. Средство это помогает человеку создать себе умозрительный образ мира как исторического, циклически сюжетного развития.

У каждого складываются свои взаимоотношения со временем. И с часами тоже. Я уловил за собой странную закономерность: за свою жизнь я сменил множество наручных часов, и каждые из них под влиянием моего биополя периодически меняли скорость своего хода то в сторону убегания, то в сторону отставания. Вот и сейчас примерно год назад купленные мной часы «Командирские» где-то первые полгода бежали вперёд, а потом с той же скоростью стали отставать.

Часы есть повод поговорить о времени. Сколько всяких красивых высказываний о времени (и не только о времени) порождено человечеством за всю его историю, но ощутимого просвета не просматривается. «Время есть отношение бытия к небытию«. «Юпитер пожирает своих детей«. «Не время проходит, мы проходим» (Талмуд). Физик, астроном и философ Козырев говорил, что время есть структурный каркас мирового континуума. Пригожин тоже что-то подобное говорил… Эйнштейн утверждал, что время есть четвёртая координата, четвёртое измерение нашего мира… Кто-то говорит, что время есть такая же самостоятельная материальная субстанция, как чашка, ложка, табуретка...

Всё дело в ракурсе. В пределах моей комнаты, в моём быту временная размерность играет большую роль; в пределах страны, в пределах того или иного общества время тоже имеет определённое значение, но время это уже другое; в пределах планеты в дело вступает время планетарное; в пределах галактики — время галактическое; в пределах вселенной — вселенское… Чем больше, грандиознее пространство, тем общее, «уравнительное» время играет меньшую роль, тем оно «медленнее«, а в запредельных нашему разумению масштабах оно попросту останавливается, оно кончается, а точнее издалека мелкие движения мелких деталей просто уже неразличимы, не берутся в расчёт, как, например, в одной из молекул кожи мизинца моей правой руки для меня, в принципе, ничего не происходит, её даже как бы вовсе и не существует…

Относительная предсказуемость, закономерность видимых, наглядных повторений циклических процессов позволяет сравнивать одно изменение с другим. Но при строгом, бескомпромиссном, абсолютном подходе точных повторений не существует (не зря был придуман високосный год и многие другие подобные подтасовки). Получается, что усматриваемые нами закономерности обусловлены сиротливой ограниченностью наших представлений, суетливо ищущих незыблемых, вечных якорей-зацепок в мире, где нет ничего не только неподвижного и вечного, но и циклически повторяемого: всё всегда уже другое, всё всегда невсегда, то есть всё всегда умирает, не успев толком и родиться. Мы живём в царстве тотальной Смерти… Если и есть в этом мире какой-то неизменный параметр, то это — изменение: в абсолютном смысле всё всегда неповторимо, по-новому изменяется, то есть всё всегда теряет свою определённость, своё лицо, то есть — кончается, умирает.

Всё есть и неесть, всё — мир и немир, всё — пульсирует и бликует. Но в то же время и рождается. То есть нет ни лица, ни определённости — ни в чём. Всё это, повторяю, — в абсолютном смысле. Но жить в абсолюте нам слабосиротливо и голо, мы ищем и находим — придумываем — себе комбинацию уютных определённостей-конурок, одной из которых как раз и является время как элемент мыслительной структуры, умозрительного порядка в беспорядке.

А в действительности мир настолько чудовищно беспорядочен и хаотичен, что нам и не снилось, беспорядочен и хаотичен чудовищной суммой идеально упорядоченных миров, беспорядочен и хаотичен для нашего маленького, несверхразумного понимания, но лично меня это вовсе не страшит, лично мне всё это очень даже весело и интересно — и чем чудовищней, тем веселее и интереснее.

                                                                                                                                                                         9.09.96 (15-45)

Май 13

Литературно-художественный журнал «Ракурс» (I. 86)

alopuhin

В начале 80-ых мы с Санькой Дыдымовым издавали неподцензурный литературно-художественный журнал под названием «Ракурс«. Гэбэшники-крючкотворы трепали в нём потом чуть ли не каждое слово, поворачивали его так и эдак — искали крамолу, которой, в общем-то, не было и в помине…

Впрочем, в те времена крамолой было уже и само это слово — ракурс

2.05.93 (09-37)

Май 2

Смена вех (I. 72)

alopuhin

У японских художников было принято каждые десять лет менять имя и манеру письма. Это, пожалуй, разумно: необходима периодическая смена ракурсов.  Приедается всё, даже собственные подходы и приёмы.

Время от времени я приволакиваю себя за шкирку к новым пунктам обзора, где корректируется (как-то), а то и меняется (где-то) мой — самостийный — стиль: меняю место работы и жительства.

А чтобы не менять имя, меняю внешность, чему способствует отращиванье или удаление растительности на подопытной башке, а также лень, физкультурка, вегетарианство, голод или наоборот — всеядство… И ещё очередная — новая — любовь, любовишка или влюблённость, на худой конец, приязнь, лёгкое увлечение… А также пришествие весны, лета, осени, зимы и всего остального…

                                                                                                                                              20.04.93 (00-07)

Март 4

Медитируем

alopuhin

Медитация — это, в идеале, отвлечение от сенсорных ощущений, от привычных чувств, с которыми в обыденной жизни мы и думать не думаем расставаться.

Неофитам однако совсем отказаться от восприятия наружных звуков, образов и запахов непросто. Поэтому чтобы эти чувства нас не раздражали, их надо обратить на свою сторону — дабы они не препятствовали, а, наоборот, служили целям сосредоточения. Возле форточки или вентилятора (кондиционера) можно повесить ловец снов; включить запись релаксирующих звуков природы (шум моря, дождя, журчание ручья и т.д.); использовать колокольчик для обозначения начала и конца медитации; выключить электрический свет и зажечь свечи (есть даже специальная медитация «траттак на пламя свечи»); медитировать на мандалу, янтру и другие символы и изображения; использовать ароматические масла, курильницы, благовония; задрапировать стены и мебель вокруг коврика для медитации тканью приятных, успокаивающих тонов и т.д.

Всё здесь очень индивидуально. Лично я — противник подобного рода компромиссов, которые только удлиняют сроки адаптации к условиям Новой Жизни, когда мы лишим наше эго усыпляющих поблажек и отведём ему место, которого оно достойно по праву, — на периферии нашей реальности, что откроет нам свои чудеса только тогда, когда мы будем к себе безоглядно и самозабвенно строги, когда посредством ежовых рукавиц добровольно принятой на себя дисциплины мы, как неловких щенят, бросим себя сразу же в омут той безопорной свободы, что научит нас выплывать из болезненной расщеплённости к бодрящей цельности и вселенскому единству (именно к такому простому и суровому пути призывает нас дзен-буддизм, да и зачем медлить и трусливо цепляться за старые привычки, если мы уже решили бесповоротно ступить на вольные просторы Новой Жизни).

В любом случае, ваше место для медитации должно вызывать у вас покой и умиротворение. Это должен быть ваш личный уютный укром, ваше убежище от ваших собственных сует и заморочек, ваш персональный портал в освежающе-освобождающее инобытиё…

Ваше место для медитации должно вдохновлять вас к медитации. Поначалу это важно, а потом, когда вы достигнете в искусстве медитации определённого прогресса, вы сможете ей предаваться когда и где угодно — и днём, и ночью, и утром, и вечером, и дома, и на улице, и в безлюдной тиши, и в гомоне толпы. Вся ваша жизнь станет одной сплошной медитацией-молитвой, с которой вас ничто и никогда не сможет сбить и отвлечь.

Чрезвычайно важно научиться правильно дышать, для чего необходимо усвоить основы йоговского дыхания — пранаямы, дыхания животом и полного йоговского дыхания, при котором плечи остаются неподвижными, а двигается диафрагма (живот) — при вдохе опускается (живот выпирает), а при выдохе поднимается (живот втягивается). Энергия жизни (прана, ци, ки) при неправильном дыхании (которым дышат, к сожалению, большинство наших современников) не может делать того, к чему оно призвано, — свободно, беспрепятственно течь по всем энергетическим каналам организма, гармонизируя все его процессы, а в результате обеспечивая его полноценное здоровье.

Выдох при правильном дыхании, как правило, длиннее вдоха, или, в редких случаях, равен ему.

Будда говорил, что полностью осознанное дыхание — это первый шаг к совершенству.

Глубокое йоговское дыхание улучшает тонус дыхательной системы и обладает расслабляющим воздействием, что ослабляет приступы у астматиков…

Медитация — это тот инструмент, посредством которого вы сможете черпать силы и материал для любого вашего деяния, поэтому освоив её, вы сможете изменить вашу жизнь к лучшему, стать подлинным мудрецом и супергероем, которому открыты все пути. Но на первых порах вам понадобится недюжинное упорство и время.

Без труда, стремления, воли и внимательности, без внутренней дисциплины с помощью которой мы день за днём, месяц за месяцем, год за годом будем менять свою жизнь, мы не сможем превратить её в цветущий сад или, по крайней мере, в то воплощённое призвание свыше, ради которого мы появились на этот свет.

Завышенные ожидания на первых порах могут помешать входу в медитативное состояние. Прежде чем вы ощутите первые плоды медитативной практики, могут пройти месяцы, годы, а то и десятилетия — у всех по- разному. Процесс этого пути каждый создаёт сам.

Не ждите чудес (и тогда они когда-нибудь придут). Просто медитируйте — здесь и сейчас. Присовокупите медитацию к ежедневной физзарядке. медитируйте во время зарядки. По дороге на работу, в магазин и т.д.

Любуйтесь природой, благоговейте перед божьими созданьями — это тоже медитация (или преддверие её). Танцуйте, с безоглядной увлечённостью предавайтесь любимым занятиям — это тоже медитация. Создавайте собственные приёмы, якоря и комбинации для медитации, которая удобна только вам одному.

Со временем ядро вашей личности преобразится, ваш взгляд на мир и ракурс вашего видения изменятся настолько, что всё вокруг вас также преобразится, хотя и останется, по сути, прежним. Ценности и приоритеты вашей жизни изменятся и вы поймёте, что изменить и улучшить то, что вас окружает, можно лишь одним способом — изменив и улучшив себя самого. Путь этот начинается с любви к себе и заканчивается любовью ко всему, что ни есть в мире.

Обретя согласие с самим собой, обретёшь гармонию с миром. Без свободной, спонтанной медитации, без благоговейной молитвы, без самозабвенного творчества, которым час за часом, день за днём становится вся жизнь, сделать это невозможно. Только так вы раскроете и актуализируете всё то, что в вас сызначала было заложено природой и Богом.

Из медитативной пустоты рано или поздно произрастает божественный лотос (Логос) творения.

 

                                                        ДЗАДЗЕН

Самая простая медитация сидя (и вместе с тем самая сложная, ибо самая «пустая» и безопорная).

В традиции Сото садимся на пятки (или в позу лотоса, подмасану, или по-бирмански, по-турецки, в сукхасану) лицом к стене и сидим с полным эмоциональным отрешением (тому, кому трудно сидеть на пятках, можно подложить подушечку или маленькую скамеечку под пятую точку).

Главная идея дзадзен состоит в том, чтобы бесстрастно осознавать все свои мысли, эмоции, чувства и ощущения, которые при такой сосредоточенной бдительности замедляются, замедляются, а потом остнавливаются и, в идеале, сходят на нет (обычная медитация — это и есть идеал, а всё остальное лишь подготовка к ней). Это простое и ничем незамутнённое «сидеть и быть».

На первых порах полезно считать дыхательные циклы. Надо усестся как можно удобнее, чтобы ничто не мешало. В идеале, полноценная медитация требует здорового спортивно развитого организма, у которого должен быть каменный, накачанный пресс, крепкая, накачанная спина. Выпрямитесь, представьте, будто вас за макушку тянет вверх тонкая, но прочная нить. Сделайте тройственный вдох полного дыхания (воздух выпирает живот, входит в среднюю часть лёгких и наконец в верхнюю их часть), расслабьте, опустите плечи. Чтобы язык не мешал, поместите его за верхними зубами. Вдыхайте только через нос, а выдыхать можете и через нос, и через рот. Глаза чуть приоткрыты, но взгляд несфокусирован и направлен слегка (на 30-40 градусов) вниз.

Сначала сделайте несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом переходите на всё более и более лёгкое, поверхностное дыхание, которое к концу медитации должно стать почти совсем незаметным (чтобы пламя свечи, если поднести её близко к лицу, не колыхалось, как перед лицом трупа).

Сложите руки, например, в космическую мудру (жест, составленный из ладоней и пальцев рук): правая ладонь поверх левой, они напрвлены вверх и лежат на коленях против живота, вторые фаланги средних пальцев касаются друг друга, а подушечки больших пальцев, соприкасаясь, образуют овал.

Ни на чём специально не сосредотачивайтесь. Бесстрастно следите за дыханием, за своими ощущениями, мыслями, если что-то придёт вам на ум, что-то вспомнится, не волнуйтесь, осознайте то, что пришло, но никак на это не реагируйте, пусть эти мысли и ощущения будут, как лёгкий пух, что как слуйчайно залетел к вам в сознание (под купол «пустой головы»), так оттуда и улетает. Наблюдайте за этими «залётами», но не увлекайтесь ими. Станьте роботом-соглядатаем (почти роботом), тело которого постепенно расслабляется, засыпает, истончается, исчезает…

Январь 31

От чего спасает Божественное Спасение? (18)

Христос
alopuhin

Божественное Спасение ни от чего спасти не может — ни от одной из наших всегдашних, земных и конкретных реалий и проблем (без них человек не был бы вполне человеком). Оно лишь почти незаметно может изменить наше сокровенное внутреннее зрение — углубить, прояснить, уточнить и упрочить его покуда неуверенный и невыверенный относительно вечности фокус.

Январь 15

I. ДУХОВНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДСТУПЫ К ИЗМЕНЕНИЮ ПАТОЛОГИЧЕСКОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ

 

тело

«Господи, дай нам смирение принять то, что невозможно изменить, дай нам мужество изменить то, что следует изменить, и дай нам мудрость отличить одно от другого».
Рейнгольд Нибур «Смиренная молитва» (1943)

Учтите — путь, на который мы с вами вступаем прямо сейчас, прямо с этого самого момента, одновременно и сложен, и прост. Сложен, потому что вам придётся оказаться в меньшинстве, презираемом агрессивно-послушным большинством, стать эдакой белой вороной, подрывающей вековые устои отцов-основателей, героически победивших Чингиз-хана, хана Батыя, Наполеона Бонапарта, Адольфа Гитлера и построивших Днепрогэс, БАМ и Газопровод Уренгой-Помары-Ужгород.
А прост этот путь потому, что ничего из ряда вон выходящего делать вам — упаси, Господи! — не придётся: надо будет лишь правильно и твёрдо обозначить вверенному вам организму своё непреклонное намерение по части его эволюционно-революционного преобразования из грязи да в князи, а всё остальное он сделает сам (со временем правильно зафиксированное намерение изменит ваш энергообмен, ваше питание с мёртвого на живое и приведёт вас к физическим тренировкам шесть раз в неделю).
Как начинается болезнь? Тело (читай: одухотворённая энерго-информационная машина) через свои периферические нервные окончания сигнализирует центральной нервной системе о неполадках в тех или иных органах или в системных настройках о рассогласованиях различного характера, и, наоборот, команды центральной нервной системы исполняются на местах через пень-колоду, организм то и дело, там ли, сям сбоит, пробуксовывает, отказывается от слаженной работы всех своих органов и систем.
И однажды эти деструктивные встречные пути сверху и снизу сталкиваются друг с другом, и накопление прежде вполне ещё терпимых дефектов, программных ошибок обретает лавинообразный характер, результатом которого оказывается неизбежная патология, каковую уже не скрыть… То есть всем (и самому страдальцу, и его близким) становится понятно, что без визита в контору эскулапов никак уже не обойтись…
Как цивилизации, матерея и дряхлея, со временем всё больше отходят от природы и в результате умирают, так и каждый человек в отдельности — с возрастом, как правило, всё больше запутывается в собственных желаниях и приоритетах и в конце концов не знает, чего же он по-настоящему хочет, его внутреннее состояние приходит в рассогласование с внешними проявлениями и окружающим миром, а в итоге его организм загрязняется и разрушается, и разрушается раньше, чем мог бы это сделать по естественным причинам.
Вот младенец — он живёт в согласии с собой и со всем, что его окружает:если он голоден, он кричит, если же сыт — срыгивает.
Сила мысли, неподкреплённая физическими действиями, относительно мала. Но соединение мысли и действия является одной из самых могучих сил на земле. А соединение соединений — коллективные мысли плюс совместные усилия — буквально сдвигают горы. Успех требует сочетания мысли, чувства и действия.
Мысль рождает проект и поддерживает его в рабочем состоянии.
Чувства поддерживают и возбуждают мысли.
А действия совершают физическую работу, которая приводит к успешному завершению проекта.
Без этих трёх составляющих пирамида рухнет.
Если у вас есть проект — мысль или мечта, — который пока не выходит, значит нужно ещё поработать над какой-то (если не над двумя) из сторон пирамиды (не хватает, как правило, действия)…
Прежде чем отправиться в далёкий путь, необходимо разобраться в себе и ответить на вопросы:»Кто я? Куда я иду? С кем я иду?»
Жизнь — это школа познания (и прежде всего само-познания), которая будет нам до тех пор повторять один и тот же урок, пока мы его не усвоим, то есть пока не изменим своих представлений и/или своего поведения.
Исходные правила-установки:
1. Не причинять вреда ни себе, ни другим (ненасилие);
2. Заботиться о себе, чтобы помогать заботиться о других;
3. Все силы отдавать учёбе ради разностороннего роста.
Чтобы продвигаться дальше, нам надлежит открыть свой разум, укрепить своё тело и усилить свои эмоции.
В школе жизни мы каждый день открываем — должны, обязаны открывать! — что-то новое. А чтобы узнать нечто новое, надо делать что-то новое, а ещё лучше — надо пытаться делать то, что мы делать боимся, что делать нам слишком уж лень, некомфортно и неприятно (при условии, что это дело безопасно для здоровья), делать то, чего от вас никто никогда и не ждал… Так мы скорее узнаем для себя что-то очень новое и полезное.
Надо заставить себя посмотреть реальности в лицо — целиком и полностью принять её такой, какая она есть. А ведь мы обычно не желаем принимать того, что заставляет нас злиться, скрипеть зубами и поэтому ускользаем, отворачиваемся от неудобной истины, прячемся в свою персональную раковину, внутри которой создаём плюшево-иллюзорный мирок — свой уютненький раёк.
Но от этого тупиковость нашей пагубной ситуации усугубляется ещё больше. И прежде чем её изменить, её надлежит принять — объективно и целиком: и вместе с этой ситуацией принять того, кто её породил, то есть самого себя, ибо из адекватной оценки происходящего проистекает наиболее эффективная и полезная для нас реакция.
Действительность по отношению к нам подобна зеркалу, то есть предстаёт перед нами таковой, каковы мы есть сами, какой её можно увидеть с нашей ограниченной точки зрения: насколько мы субъективны к миру, настолько и мир субъективен к нам. Как посмотришь, так и увидишь. Мы усматриваем в мире лишь те плюсы и минусы, что присущи нам самим. Наши самые нелицеприятные суждения о других и есть то, что мы должны принять в отношении себя.
Мудрецы и святые пророки говорили об этом не раз:»Не суди, да не судим будешь»; «Начни с себя»; «Спаси себя — и вокруг тебя спасутся тысячи»; «Относись к другим так, как ты хочешь, чтобы относились к тебе»… Есть единственный способ изменить то, что нам не нравится в окружающем нас мире — изменить себя.
Погрязши в рутине повседневного автоматизма, мы почти непрерывно создаём, мультиплицируем виртуальные психологические проекции, то есть творим иллюзии, симулякры и облекаем, драпируем ими всё вокруг себя, а потом эта наша, уже объективированная, проекция возвращается к нам как наше метафизическое отражение. То есть то, что мы видим вокруг — это образы, метафоры, которые что-то нам говорят о нас же самих, это знаки, сигналы, своего рода гиперссылки подлинной реальности, окукленные жизнеподобными конфигурациями предательских иллюзий, что выглядят однако вполне реалистично, так как они призваны запутать и ввести во искушение небдительных и суетных, то есть тех, кто привык болтаться по жизни в полуобморочном состоянии.
Порождённое нами множество зеркал в зеркалах образует нагромождение иллюзий, в которых мы пропадаем с головой, принимая всё что видим за чистую монету (как в кино, когда принимаем игру света за саму реальность). Источником всех этих призрачных представлений об окружающем нас мире являемся мы сами. Превалирующие тенденции этих наших проекций, какими мы подменяем внеположную нам действительность, дают нам преобладающие свойства и краски, в которых она пред нами предстаёт. Так, большому, духовно одарённому человеку горная вершина предъявит прежде всего своё небесное величие, дарующее радость и восторг, а ничтожному, неразвитому и непросветлённому человечку та же гора покажется лишь чудовищно уродливым нагромождением бесполезных глыб. И уж коли мы бездумно проецируем вовне самих себя собственные однобокие представления, то в ответ получаем собственное же тенденциозное отражение. И в этом смысле, мы всегда получаем по заслугам. «Неча на зеркало пенять, коли рожа крива».
Изменяя же свои отношения и действия, мы можем изменять то, что с нами происходит. Так мы расширяем зону своей сознательности. И берём на себя ответственность за всё, что случается с нами.
В нашей полной власти (дело на пару секунд!) — быть несчастным или счастливым. Мы сами способствуем и позволяем случиться с нами как хорошему, так и плохому. «Хочешь быть счастливым — будь им!» (Козьма Прутков). По щелчку пальцев — р-раз! — и я счастлив: это всего лишь моё решение — быть счастливым или нет, — которое не зависит ни от счёта в банке, ни от семейных обстоятельств, ни от ситуации в стране и мире.
Но самое полное, самое подлинное счастье, тождественное полному преображению и просветлению, достигается лишь через понимание законов вселенной и нашей с ней связи. Такое счастье длится непрерывно и не подвержено никаким воздействиям. Такое счастье можно заслужить лишь годами неустанной работы над собой, когда вся жизнь становится бдительным радостным постом, когда каждое движение, каждое бытовое действие, пропущенное через неусыпное осознание, оказывается непрерывной молитвой и медитацией, когда каждая секунда становится чуть ли не столетием, наполненным таким светом, который ничто не способно омрачить.
Стать хозяином собственных эмоций (что является первым подступом к таким благотворным изменениям) очень просто. Обычно хозяевами наших эмоций (и мыслей) являются наши же реакции на проекции окружающей действительности. Но стоит только по-настоящему догадаться, что мы сами являемся творцами каждого мгновения собственной жизни, стоит только начать внимательно отслеживать каждое такое мгновение, стоит только стать тотально осознанным — осознанным в каждом своём взгляде и каждом своём шаге, стоит только решить, что вами управляют не ваши примитивные реакции на ваши же убогие проекции, «ни царь, ни бог и ни герой», а ваше решение быть радостным и счастливым, и всё тут же изменится в лучшую сторону. Стоит лишь слегка поменять ракурс, угол зрения — и мир тут же из грязной помойки предстанет вам практически райским садом.
«Нет ничего хорошего или плохого, это наше представление делает вещи таковыми» (Уильям Шекспир).
Мало кто знает, что, оказывается, наша способность испытывать радость поистине безгранична, как и сама радость. Эта радость может озарять вашу жизнь в фоновом режиме — независимо от того, что бы вы ещё ни чувствовали, ни думали и ни делали: такая непреходящая радость есть духовный свет, освящающий и облекающий чудо вашего существования во вселенной, ибо жизнь всякого человека на земле — это уже есть чудо из чудес.
Когда вы испытываете, казалось бы, наибольшую радость, на какую только способны, вы достигли лишь своего утилитарного предела, но не предела самой радости. Попробуйте выйти за свои привычные пределы. Не увеличивайте радость на немного. Удвойте её, утройте, удесятерите! И вы увидите, что ваша способность испытывать радость предела не имеет — не имеет в той безграничной природе, что в нас живёт и ждёт, когда же мы проснёмся в той природе, что неведома большинству людей на земле, к коим до некоторых пор относились и вы — те, кто решил присоединиться к просвещённому меньшинству, не согласному всю жизнь прозябать в бессознательном, неосмысленном забытьи…
Нынче в кругах средней интеллигенции (коих А.И.Солженицын называл «образованцами«) завелось одно модное поветрие — НЛП (нейро-лиингвистическое программирование)… Хотя прежде чем пытаться манипулировать другими, не мешало бы научиться управлять самим собой.
Только по-настоящему честно заглянув в себя, мы способны понять, что больше не хотим жить так, как мы живём, только сбросив с себя гипнотическое воздействие социальных и прочих структур, вы сможете познать самих себя, познать ради того, чтобы научиться управлять реальностью, — в противном случае, она станет управлять вами… Проще говоря, первая — примитивная — реакция непросвещённого сознания на наличествующую реальность — разочарование, негодование, обида, уныние, зависть, ревность, то есть сплошь негативные мысли и чувства, что является основным источником большинства человеческих недугов. Поэтому даже с точки зрения голой прагматики, только абсолютно позитивное отношение к жизни может сделать нас свободными от негативных проекций, может сделать нас здоровыми и духовно, и физически.
Надо научиться дарить добро и прощать. А дарить можно только от избытка. А духовный избыток проистекает от здоровой, полнокровной психофизики, способствующей росту энергетических запасов в организме.
Прощая другого человека, вы больше одаряете себя, чем его. К тому же, многие из нас зачастую куда более сурово судит себя, чем других. Поэтому важно также простить и самих себя за всё, что мы имеем против себя же самих. И наконец чрезвычайно полезно было бы простить все свои оценки и суждения в отношении другого человека: и этого человека надо простить, и себя за лёгкость и поверхностность наших обвинений, которые у нас всегда наготове.
Способ прощения до удивления прост (так прост, что многие, не веря в его эффективность, даже не пытаются им воспользоваться, дабы освободиться от неправедного гнева и пристрастия). Просто скажите себе:»Я прощаю такого-то за то-то и за то-то. Я прощаю также самого себя за осуждение такого-то, совершившего то-то и то-то»… Вот и всё. Это можно произносить и вслух, и про себя, но главное — произносить. Попробуйте — очень эффективный способ. Так мы постепенно освобождаем себя от того ментального хлама, что мешает нашему организму свободно вздохнуть и заработать, как часы — без помех и спотыканий.
Здоровье, как вы теперь поняли, это нечто большее, чем просто отсутствие болезней. Здоровье — это прежде всего базовое условие для зарождения продуктивной бодрости, льющейся через край энергии, радости жизни. В понятие здоровья входит не только здоровое тело, но и разум, эмоции, вся личность. Здоровье — это способность (большая или меньшая) энергии любви и света беспрепятственно протекать через человеческое существо: чем больше в нём любви и света, тем крепче его здоровье.
Расслабьтесь, разоблачите себя перед миром (или, если угодно, пред Богом), примите его таким, каков он есть, позвольте этой созидательной энергии всецело вами овладеть, станьте ею, ведь это и есть Бог, это и есть мировая энергия, что даёт вам возможность ею порулить, стать её представителем, полноправным послом на этой, третьей от солнца, планете.