Периодически находи возможность для того, чтобы делать то, от чего твой погрязший в рутине ум оказался бы обескуражен, пришёл бы в замешательство. Строй немыслимые рожи перед зеркалом. Станцуй какой-нибудь дикий танец, который никто никогда не танцевал. Встань на четвереньки и залай по-собачьи. Помяукай, как это делают мартовские коты. Сделай ещё какую-нибудь совершенно, казалось бы, бесполезную глупость, какую-нибудь очевидную чепуху. Главное, делай всё это радостно и самозабвенно. Вложи в это всю свою душу. Сделай это своей динамической медитацией.
Да, медитация — это не обязательно только безмолвная статика, не только отрешённое сидение и молчание. Медитировать не возбраняется и во время любой домашней работы, во время ходьбы, бега, чтения, танца, любого творческого процесса, любого дотоле рутинного процесса. Медитацией может быть любая эмоция, может быть смех, жест, любое движение, любой звук. Только главное — утонуть во всём этом с головой, с полным погружением и самозабвением: если танцуешь, будь танцем, если хохочешь, будь хохотом! Ты исчез, целиком растворился в этом диковинном и неожиданном для твоего ума действии, который, если ты будешь достаточно безоглядно погружён в это новую для него странность, придёт сначала в замешательство, а потом будет вынужден отступить. Он всегда отступает, если не может рационально объяснить происходящее себе самому. Туда ему и дорога — пусть он уходит на задворки твоей жизни, в тень освобождённого от заточения космизма. И тогда ты не будешь уже идентифицировать себя со своим умом, а станешь тем, кто ты есть на самом деле, станешь самой жизнью, самой свободой, самим бытиём.
Твой ум должен знать своё место — там, в тенисобачьей будки. Он нужен тебе, как подсобный инструментповседневной жизни, как калькулятор в руке полновластного хозяина — в твоей руке. Ведь он, твой ум, имеет очевидные пределы, а у тебя пределов нет.
Закрой глаза и прислушайся к себе самому: там нет времени, а есть лишь вечная беспредельность — это и есть твоя главная суть. Окунись в неё со всеми своими потрохами и осознай себя ею — ты и есть эта вечность и эта бескрайность раздольная. Нет твоего привычного окружения — всех этих твоих сослуживцев, соседей, прохожих, родных и знакомых, и незнакомых, и всей твоей повседневной жизни — ничего этого больше нет, а есть лишь бессмертная и бескрайняя вселенная! И вот ты в неё вливаешься — и заполняешь всю её безграничность собой: ты становишься всё больше и больше, ты раздуваешься, подобно воздушному шарику, заполняешь собой всю твою комнату, весь твой дом, всю улицу, весь твой город, всю твою область, всю твою страну, всю планету Земля, всю Солнечную систему, ты растёшь и вширь, и ввысь — всё дальше и дальше, всё выше и выше, выше деревьев, выше облаков, выше звёзд, дальше галактик и звёздных туманностей. Ты можешь запросто летать между облаками и звёздами, совершать невероятные эволюции, пируэты, развороты и мёртвые петли, ты можешь играть теми же облаками и звёздами, планетами и галактиками, а можешь даже и сам стать облаком, звездой, планетой, астероидом или галактикой или громадной таинственной тёмной материей, или же всеядною чёрной дырой, а потом вдруг снова вернуться в своё прежнее, уже полузабытое тело былое — ты можешь всё, что только захочешь! Веселись, хулигань, танцуй, летай, вертись, крутись, перевоплощайся, как только тебе заблагорассудится! И при этом ты растёшь и своевольничаешь всё больше и наглее — и вот уже всё небо, все планеты, все звёзды — внутри тебя самого! Ты одновременно тот же, чем ты был, и ты же — вся вселенная, что, выверувшись наизнанку, вся поместилась у тебя внутри, как и ты, тоже вывернувшись задом наперёд, объял собою всю вселенную! Ура! Ты стал вместительным таким и всемогущим, что буйство радости теперь — твоя стезя! Тебя обуревает космический восторг! Если хочешь, пой, вопи, пляши, да делай, что угодно, хоть плачь, хоть смейся, ты заслужил эту безмерную радость — ведь ты овладел целой вселенной, как и она овладела когда-то тобой, когда вынесла твою душу из тьмы бессмысленной на свет вселенского театра! Теперь ты вернулся к себе домой — в мир беспредельности пространства-времени, в родное естество своей вселенной, где ты такой же сильный, как она!.. Постепенно начинай возвращаться восвояси, заканчивай эту медитацию и выходи из неё преображённым — спокойным, расслабленным, блаженным, начисто забывшим все свои прежние страхи и надуманные тяготы жизни…
Чем талантливей — тем отдельней, чем бездарнее — тем кучнее… Это в смысле — нашего искЮЙсства людишки. Мелькание в нужное время, в нужном, опять же, месте. Новое, опять же, словечко объявилось — раскрутка, промоушн.
Литераторы и прочие художники вникают в законы бизнеса: первым делом находишь свою особливую нишу, некое своё клеймо, фирменный знак, бренд, некий собственный выпендрёж (ничего общего не имеющий с природным «лица необщим выраженьем», с несуетными движениями камнерезчика, изо дня в день преодолевающего естественное сопротивление материала — да, естественное, в том-то всё и дело). Потом — рекламная кампания, для успеха которой все средства хороши. К примеру: группа юных художников своими телами выкладывают на Красной площади матерное слово из трёх букв; другая группа, разрисовав так и сяк собственные, опять же, тела, голышом вышагивает по улицам весенней столицы; сравнительно известный и вечно моложавый поэт прилюдно сжигает часть тиража собственной книги, позаботившись о том, чтобы информация об этом событии просочилась в средства массовой информации…
Так вот. Как штурмует народэлектричку на промежуточных платформах — ясно. Но самое интересное — когда её, пустотелую, лёгкую, только ещё подали к вокзалу, когда она ещё только-только начинает заполняться первоначальным людом, когда времени ещё хватает, свободных мест навалом, — твори-выдумывай-пробуй — выбирай на вкус местечко — в любом вагоне, в начале-середине-конце состава, в начале-середине-конце вагона, у окошка, у прохода, лицом, глазами, носом, грудью по направлению езды предстоящей, а то, может, и спиной, затылком, мозжечком…
И как же дотошно, как цепко углядывает себе местечко поуютней пока ещё свободный в выборе своём пассажир — то сядет там, то сядет здесь, перейдёт из вагона в вагон, и снова перейдёт, и снова — ищет, ищет, будто кошка целебную травку, верхним каким-то ведомый чутьём, внутренним голосом, наитием, и самому ему неведомым, сокрытым от сует вседневных…
У одного известного поэта был друг, владеющий небольшим бизнесом. Бизнес процветал, друг хотел его расширить и перевести в другое место. Для этого он собирался продать свою недвижимость. Как-то раз, встретив поэта на улице, друг попросил его об одолжении — отредактироватьобъявление о продаже для размещения в газете.
Поэт тут же нашёл клочок бумаги, карандаш и написал: «Продаётся небольшая, очень милая, приносящая радость и счастье загородная собственность, окружённая кристально чистыми источниками. На рассвете из раскидистых вековых деревьев льются соловьиные трели. Дом купается в лучах восходящего солнца, а в полуденный зной дарит спокойную прохладную тень. Маленький ухоженный сад наполняет воздух ароматами цветов и спелых ягод».
Спустя несколько месяцев поэт случайно столкнулся со своим другом и спросил, удалось ли тому выгодно продать участок.
— Ты знаешь, я больше не думал об этом, — ответил друг. — Когда ты это написал, я понял, каким чудом обладаю и теперь не продам его ни за какие деньги.
Случается, мы не задумываемся, какими прекрасными вещами владеем, и хотим обменять их на что-то другое. Давайте учиться ценить то, чем жизнь одарила нас просто так: друзей, работу, собственное здоровье,таланты, улыбку своих детей и любовь. Это — настоящие драгоценности.
В минуты откровения яснее и виднее становится нам наша наиболее подлинная, настоятельно требующая полного своего осуществления суть, а также дистанция рассогласования между тем, что нам в себе задано и дано.
Но с возрастом прежней юной гибкости и решимости для сокращения этой дистанции в нас остаётся уже всё меньше и меньше. Чтобы снова начать их в себе развивать и культивировать, требуется мужество заставить себя-данного по-новому настроиться, определиться, уточниться в себе относительно себя-заданного, после чего, сумев преисполниться предельной заинтересованностью в этом, мы уже можем выделить, выявить и артикулировать в себе — из себя — результирующий, суммарный вектор рождаемых нами теперь дополнительных — новых — усилий, ведущих нас к осуществлению себя в Боге и Бога в себе.
Смысл Покаяния в том, чтобы, ища и выстраивая своё место в системе иерархически соподчинённых сил, отчитаться (опамятоваться) перед божеским в себе началом за неисполнение (или же недоисполнение) задания (долга) по осуществлению (отбору, выявлению, селекции, составлению, становлению, творческому созиданию) себя изнутри вовне, из хаоса и небытия в существенное и неотменимое — отцентрированное — целое, что с неизбежностью приводит к ограничению себя не только от наносного и чуждого, но и от своих необязательно-случайных поползновений и соблазнов, отвлекающих, размазывающих породившую их самость от её неслучайной и подлинной сути, — к жертве частью себя, чтобы собою стать, чтобы воскреснуть для себя в Боге и для Бога в себе.
Преходящих мгновений не существует. И времени, в строгом смысле, тоже. Вся наша жизнь — одно сплошное мгновение без начала и конца. На Западе родилась традиция линейно-прогрессистского времени, а на Востоке — традиция закольцованного времени (напоминающего один из алхимических символов — змею, кусающую собственный хвост).
Единственное место и единственное мгновение, которых нам не дано избежать — Здесь и Теперь. И пусть «всё течёт, всё меняется», одно лишь неизменно — всегдашнее Сейчас.
Подружись с этим извечно текущим и извечно непреходящим мгновением, и тогда ты всегда и везде будешь у Бога за пазухой, везде будешь у себя дома. Тогда ты перестанешь беспокоиться и начнёшь жить, не запасая жизнь впрок и не откладывая её на мифически иллюзорное будущее.
Позволь настоящему мгновению быть таким, каково оно есть. Мир спокойно обойдётся без тебя и только посмеётся над твоими поползновеньями его исправить, улучшить, модернизировать. Мир не подлежит правке — ты подлежишь правке. И хоть вы с ним — одно, в твоей власти лишь ты сам, как его панель управления, специально для тебя созданная.
Прошлое и будущее — это только твои мыслеформы, ментальные абстракции, условные логические допущения. память — склад для хранения пустых информационных болванок-напоминалок-шпаргалок, оболочек, тегов, шильдиков, маркеров. При этом реальный процесс воспоминания творит по этим тегам новое условное «прошлое», заново его пересочиняет, как в более явном виде это делают, например, мемуаристы, романисты и блоггеры. Будущее, которое входит в Сейчас, в Теперь, оно уже здесь, в противном случае его попросту нет. Нет нигде. Само это понятие — «Будущее» — всего лишь весьма условная фигура речи и стереотипного менталитета. Короче говоря, единственное, что реально и безусловно существует Здесь — это Сейчас. Оно в тебе первично, оно самое натуральное, что в тебе есть. А стало быть, оно в твоей жизни должно занять наивысший приоритет, в противном случае подлинная реальность не сможет так тебя объять, чтобы ты стал живым на все 100%, а это и есть единственная форма счастья, возможная на этой планете. Настоящее — первично, всё прочее — вторично: пусть это станет твоим девизом. Carpe diem (Лови мгновение. — лат.)!
Если тебя не устраивает твоя жизнь, не надо делать резких телодвижений — надо лишь стать круглосуточным её соглядатаем, бесстрастным наблюдателем: всё остальное произойдёт само собой, ибо будет не нарочитым, не выдуманным, а естественным, спонтанным и насущным, то есть единственно необходимым в каждом конкретном случае. Если ты не ценишь, не благодаришь кадое текущее мгновение твоего непреходящего Теперь (а это может случиться лишь тогда, когда ты его не блюдёшь в бдительном своём наблюдении), ты попросту не живёшь, ты — живой труп. Просто наблюдай за самим собой, как за лабораторным животным, как за шахматной фигуркой, больше ничего не надо, ибо тогда ты становишься сознательным, божественным существом, для какого мгновение и вечность — одно. Мы — всего лишь тряпичные куклы, а этот сторонний наблюдатель — наша подлинная, бессмертная сущность, для которой жизнь, осознанность, любовь, счастье — одно. Не ставь себе принудительных, надуманных, нарочитых целей — их тебе поставит твоя жизнь (или, если хотите, Карма). Цени путь к цели, а не саму — гипотетическую, по определению, — цель. Возделывай сад Настоящего и не заботься о Будущем, и тогда получишь наилучший для себя результат.
Дыши глубже — почувствуй в себе энергию жизни, прану: ты ЗДЕСЬ! ты ТЕПЕРЬ! Ты жив! — пойми же это наконец, дурья твоя башка! Если поймёшь по-настоящему, что ты жив, понятие счастья тебе уже не понадобится, ибо это абсолютные синонимы. Каждый из нас является богом и центром вселенной — выше голову! Мы в ответе только за Настоящее — всё остальное не нашего ума дело, ибо мы, живые существа, рождены, дабы иметь дело с живым, а не с тупой и затхлой мертвечиной! Другими словами, единственное живое во вселенной место — это твоё Сейчас, твоё Теперь. Чтобы обрести его (а стало быть и бессмертие), просто сделай его осознанным, прими его таким, какое оно есть, и всё! И всё! Только-то и всего, чтобы стать счастливым и по-настоящему живым человеком, чтобы обрести всю вселенную и чтобы вся вселенная обрела тебя! Ведь это такой пустяк! Но почему-то большинство людей не хотят этого понимать.
Текущее мгновение — это наше всё! Взять на себя ответственность за настоящий момент означает прекратить противостоять его таковости, не враждовать с тем, что есть.
Теперь — таково, каково оно есть, и иным быть не может. То, что всегда знали буддисты, теперь подтвердили и физики: нет в мире изолированных объектов и явлений. Под видимой поверхностью всё и вся друг с другом взаимосвязано как неотъемлемые части космической тотальности, задающей форму проявления каждого конкретного мгновения. Говоря «да» тому, что есть, ты подключаешься к мощи и высшему разуму вселенской жизни, сдаёшь себя ему на поруки и оказываешься проводником благодатных перемен в нашем мире.
Сильнейшая и одновременно простейшая духовная практика: принимать всё, что возникает Здесь и Сейчас, — и внутри и вовне.
Вот ты устремляешь своё внимание в Теперь, в Сейчас — и это твоя бдительность, благодаря которой ты наконец просыпаешься ото сна сознания, сна, каким является, по сути, твоё прошлое и твоё будущее. Всё просто и ясно, когда ты есть сплошное присутствие Здесь и Сейчас. Тогда нет ни времени, ни места для проблем, суеты и дурацкого стресса, какими люди упиваются, не зная, что спасение лежит буквально у них под рукой!
В тот благословенный момент, когда всем своим вниманием входишь в бездонные глубины Настоящего, понимаешь: жизнь божественна и священна. Божественно и священно всё, что ты воспринимаешь, когда присутствуешь (даже если это какие-нибудь заурядные какашки). Всё ясно и просто — без всяких слов и определений — ДО всяких слов и определений.
Теперь, Сейчас глубже того, что в нём происходит. Текущее мгновение глубже того содержания, которое в нём возникает.
Ступая в Теперь, в Сейчас, ты выходишь за границы разнузданной свалки своего суетного ума. Словомешалка беспрестанного мышления замедляется и останавливается. Между отдельными мыслями начинают возникать всё более пространные промежутки, начинает возникать пространство отдыха и блаженной тишины. И только тогда начинаешь понимать, настолько же ты глубже и вольготнее собственных убогих мыслишек.
Обычно люди идентифицируют себя с собственными мыслями о себе и своей вере в то, какими они привыкли и хотят себя мыслить и знать. Мёртвый склад памяти с биркой под именем «Моя жизнь» — это то, откуда ты черпаешь смысл своего эго, но то, что ты получаешь в итоге этого конструирования, есть сугубо искусственная, мёртвая инсталляция навроде шкафа, не имеющего с тобой-подлинным ничего общего.
Твоё глубинное «Я есмь» не имеет ничего общего с тем, что в твоей жизни происходило и происходит, с внешним содержанием твоей жизни. «Я есмь» слито с Теперь, с Сейчас. В детстве и старости, болезни и здоровье, успехе и несчастье «Я есмь» — это пространство Настоящего — остаётся в своём глубинном уровне неизменным.
Сейчас -это не время, в котором что-то происходит. Именно поэтому оно вечно и бессодержательно. Это своего рода пустота — зазор меж всем и вся, меж всеми словами, понятиями, явлениями и событиями. То, о чём невозможно говорить и о чём, по большому счёту, следует молчать.
Когда ты забываешь свою природную укоренённость в безмолвной тишине Сущего, свою священную, божественную реальность, реальность своего Здесь и Сейчас, ты теряешь себя в этом мире. И тобой овладевают страх, смятение, беспокойство, депрессия, гнев, беспросветная тоска, твою жизнь сотрясают возникающие на пустом месте конфликты с окружающими людьми.
Но выход ведь так прост и так очевиден — надо только вспомнить то, что ты всегда знал, но почему-то забыл:
Я не есть мои эмоции и мысли, моё восприятие и жизненный опыт. Я не есть то, что происходило и происходит в моей жизни.
Я — сама эта Жизнь.
Я — безмерное пространство, в котором всё происходит, связуя всё со всем.
Бытиё есть (здесь бы надо было поставить точку) творчество в чистом виде, которому позарез нужен Творец и Соглядатай, нужен до тех пор, пока мы в силах что-нибудь творить и говорить, иначе надо замолчать (по мудрому совету Л.Витгенштейна) и бытиё закрыть… Но бытиё — это ведь и есть предмыслимое молчание, закрытая открытость — всегда (вневременно) предварительное эдак ждуще-дышащее предвсестояние за пазухой у Бога, Который не который, ибо Он не существует, а пред-стоит бытию, не бытийствует, а просто — как завсегдашне-никогдашняя всейная творческая сопряжённость — ЕСТЬ, и ни в зуб ногой: однако есть Он вовсе не в бытии-как-таковом, а как его виртуально-творческое основание, как безразмерный люфт его непредсказуемой (и несказуемой) свободы, каковая — для нас — никак от бытийного предопределения неотличима.
В той же вечерней — извечно застывшей — электричке подвыпивший мужик славно, с подвывом затянул на весь вагон «В такую шальную погоду нельзя доверяться волнам«…
А погодка в тот день и вправду была шальной — снежный буран, холодрыга, и это в середине марта; народ съёжился, насупился: а тут — раскрыл глаза, заулыбался, воспрял духом — ещё живём!..
Жизнь в отчизне катится куда-то в тартарары, в который раз нас снова хватают за шкирку и тыкают носом в дикие хохочущие цены, в бескормицу, в грязь нищеты и политических склок...
Но появляется вдруг эдакий вот сморчок-мужичок, и мы снова — живы, и не помрём, и усаживаемся теплее друг к дружке, мы снова вместе, мы — народ, такой народ, который столько перетерпит-перетрёт, что им там и не снилось…
