По утрам, совершая пробежку,   и потом, продолжая свой день,   я не жалую лишнюю спешку,   но не жалую также и лень.     В меру веры и сил потихоньку-   помаленьку судьбину верша,   я варганю свою работёнку,   для которой рождалась душа.     В знаменитости, правда, не вышел,   хоть бывал и могуч, и остёр,   неплохие вынашивал вирши,   но писал исключительно «в стол».     Впрочем, я издавался порою   в буйных зарослях «братских могил«,   но станок Гутенберга, не скрою,   ко мне явно не благоволил.     Был не слишком напорист, выходит,   и была моя пасть не горласта,   коль напрасно убогим тихоней   по редакциям годы прошастал.     Но с годами порядком обрыдло   мне согбенным просителем быть:   если даже я быдло, то быдло,   каковое нельзя загнобить.