Трактор в поле «Беларусь»   что-то в землю сеет…   Отчего наводит грусть   матушка Расея?     От колхозной пахоты   только стыд позора —   плодородность не ахти   здешнего подзола.     Фрукты, овощи везут   к нам из забугорья,   ну а мы им нефть, мазут —   старая история…     «Беларусь» ревёт, пыля,   а грачи и рады —   налетели на поля   дармовщинки ради:     злы, бодры, коварны, как   наши чинодралы,   коим, сколько их, чертяк,   ни корми, всё мало!..     Тракторишко «Беларусь»   что-нибудь посеет   в нашу землю, но боюсь —   при смерти Расея!..     Изнасиловали, эх,   сирую старушку,   сняли стружку, как на грех,   сделав побирушкой…     Богатейшие края —   ни конца, ни края!   Только бесы у руля   губят их, играя!     Соки нежные сосут,   плоть её корёжат,   на развилке пут и смут   нагло корчат рожи!     Но посеяно зерно,   значит дело прочно,   и дай Бог, падёт оно   на благую почву…

Сегодня бежалось отлично   по травке зелёной — туда,   где воздух, мой друг закадычный,   прохладен и почва тверда.     Живой нивелир горизонта   маячил в ряду перспектив,   какие лелеял я, с понтом   от прочих слинявши в отрыв.     Но мне и не надо иного,   каким я пленялся досель,   простора, ведь Божья основа   везде, где я стал или сел.     Доступны любые тропинки   тому, кто беспечен и прост,   кто весело и по старинке   свой висельный крестик несёт;     кто в некий момент догадался,   что, в общем, на всё наплевать,   и если прозреть ты пытался,   то, в общем, тебе — исполать…     Коль бдителен был ты и юрок   в житейских волнах, даровит,   спасён ты, хоть каждый придурок   тебя попинать норовит.     Бежишь ты себе по просёлку   своей неказистой трусцой,   похерив дела, кривотолки,   свободный и потный — простой…