Ветхий Завет поставил над людьми Закон — нормативно-этические заповеди. А когда сии последние уже утвердились в иудейском обществе и начали понемногу окаменевать, пришёл Христос и решительно сместил акценты (хотя и предупредил, что Он пришёл не нарушить Закон, но его исполнить) с суровых моральных увещаний на тех живых и далеко не героических «труждающих и обременённых» людей, которые под этими грозными этическими изваяниями, находящимися под охраной ретивых и рьяных законников, уподобились мелкой и забитой мошкаре и с этим своим положением, положением жалкой толпы, которую надобно держать в ежовых рукавицах, давно уже свыклись.

Важнейший завет Христа — требование сердечной искренности, открытости, простодушия, наивности и детской доверчивости. Лицемеров и двурушников Он на дух не переносит.

«И последние станут первыми«, ибо сии «последние» — это те убогие и калеки, те незаметные простые люди, что страданьями своими уже послужили Богу, и те так называемые отбросы общества, которым уже нечего терять и незачем стыдиться своих пороков, ведь путь их прост и прям, хоть и грешен (согрешил — покаялся, согрешил — покаялся и т.д.).

Пускай мытарь прикарманил деньги налогоплательщиков, если он сделал это, поддавшись природному своему искушению, а потом всё же искренне раскаялся в содеянном (пусть и не навсегда); пускай даже грабитель и, страшно сказать, убийца ограбил и убил, если он сделал это, а потом ужаснулся в сердце своём и вверил себя Божьему суду (пусть и не навсегда); пускай блудница согрешила, пускай она продавала своё тело не один раз, и не два, если потом она опомнилась и попыталась вернуть себя на путь истинный (пусть и не навсегда); пускай даже малый ребёнок будет в будущем своём великим грешником, но сегодня он чист и безгрешен, и сегодня (здесь и сейчас) уже он спасён (у Бога Свои времена).

Нечистые на руку мытари, грабители и убийцы, блудницы и невинные дети, они всегда были, есть и будут, пока не прейдёт род человеческий на Земле, но если они обезоружили свои сердца пред Господом — там ли, здесь ли, так ли, сяк ли, — Христос их принимает со всеми потрохами.

Христос пришёл, чтобы изменить мир к лучшему. Этого же хотели многие мудрецы, вожди и революционеры. Однако извечные человеческие соблазны, олицетворением которых служит змей-искуситель из третьей главы «Бытия», неистребимы.

Хотя, с другой стороны, человек ведь способен меняться и может быть разным. Впрочем, и животные поддаются дрессировке. Мы меняемся под влиянием обстоятельств — внешних и внутренних. И в этом мы, по сути, мало чем отличаемся от животных. С внешним урезониванием человеческих пороков более или менее успешно справляется Закон (общественная мораль, политика «кнута и пряника»), который люди придумали до Христа.

Христос же пришёл урезонить (взорвать) человека изнутри, что привело к индивидуализации и ослаблению общинно-родовых уз («не мир пришёл Я принести, но меч; ибо Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку — домашние его» (Мф., 10:34-36)).

Христос призвал человека не к социально-родовому, а к индивидуальному спасению, чтобы человек никого не слушал, а сам искал и укреплял в себе свой собственный путь к Богу.

Искупление крестом есть символ освобождения человечества от оков и обязательств дряхлого прошлого для облегчения его пути к духовно-историческому обновлению — вопреки склонности истории к закрепощению всякого духа, то есть того, что способствует творчеству и свободе.

Христос пришёл в мир не для того, чтобы просто изменить его к лучшему, а для того, чтобы, освободив человека от социально-исторического предопределения, воссоединить (воскресить) их потом через искупительный крест в новом качестве — в виду Бога, Который есть Любовь.