Моё Откровение — оно не моё, а Богово: Боготкрывает меня для Себя и мира, освобождая тем самым из душных границ моего эго и моей судьбы, когда они обрыдли мне уже вконец.
Откровение есть Дар выхода, когда уже выхода нет. Только тогда отчаяние и несёт в себе высокий позитивныйсмысл, когда оно, не замыкаясь на самом себе, оказывается порогом к выходу в открытый космос Откровения.
К истине и к реальности никаких путей не существует. Всякий авторитет, особенно в субъективной области мышления и понимания, является деструктивным и опасным. Вожди жертвуют подданными, подданные жертвуют вождями. Вам, как ни крути, придётся быть одновременно и своим собственным учителем, и своим собственным учеником. Вы должны самостоятельно пересмотреть и поставить под вопрос все существующие в обществе ценности и приоритеты. Не бойтесь оказаться в полном одиночестве — вы в нём и окажетесь, если докопаетесь до чего-то сугубо своего, до того, что вы открыли собственными усилиями без помощи дутых авторитетов, мэтров, вождей, учителей и попов, окормляющих раболепствующие народы, каковые слишком слабы, чтобы вынести бремя одиночества свободного непредвзятого человека. Только став по-настоящему одинокими, вы лицом к лицу предстанете перед самими собой и увидите, что вы глупый, тупой, заурядный человек, исполненный чувства скрытой вины и тревоги, что вы жалкое, несостоятельное существо, живущее «из вторых рук«. Не бойтесь посмотреть этой истине в лицо, вглядитесь в неё получше и повнимательнее. Большинство людей, не успевая понять её и запомнить, убегают прочь, отвлекаются от неё, и тогда в них рождается страх, автоматически вытесняемый в сумрак подсознания…
Каков я — таков и мир. Как посмотришь — так и увидишь. Взмыв поверх барьеров ординарного общества и оценив своё положение, свои связи с ним и его реальными силами и членами, осознай свою отдельную целостность и самоценность, откуда ты сможешь почерпнуть любое необходимое тебе знание, любой урок.
Психологически живое изучение себя всегда происходит в актуальном настоящем, в «здесь и сейчас»; готовое же знание, оно всегда в прошлом, на складе истории, в трухлявом архиве музея, который ничем не в силах помочь реально совершающейся на наших глазах жизни.
Свободный ум — бдительный ум медитирующего. Если ты практикуешь медитацию, то рано или поздно твоей медитацией становится вся жизнь целиком. И тогда тебе ничего не надо делать — только непрерывно наблюдать за живыми трансформациями текущей реальности вокруг и внутри тебя.
Будь проще — смотри без пристрастий и предвзятостей на то, что течёт перед самыми твоими глазами, что движется в тебе и через тебя. Вот и всё. Проще некуда. Для профана и неофита же — нет ничего сложнее этого. Ибо тот, кто не привык к абсолютной честности свободного сознания, тот всё заведомо усложняет, камуфлируя тем самым очевидный очерк природной истины.
Будь скромнее. Самоуверенный человек — человек мёртвый, закосневший в своём самодовольстве.
Не делай ничего по обязанности — будь спонтанным, непреднамеренным. Решай проблемы по мере их поступления. Ты ничего никому не должен. Всё, что ты делаешь, ты делаешь потому, что тебе вдруг захотелось это делать. Всё, чему тебя научили другие, это то, чем ты обусловлен, это твои вериги, что ты должен с себя сбросить. Когда ты обусловлен, твои реакции на что бы то ни было всегда неадекватны. Когда ты обусловлен, ты, как бы и куда бы ни стрелял, всегда будешь попадать мимо цели — в «молоко«.
Некоторые из твоих обусловленнностей: твоя национальность («русские»-де должны поступать так-то и так-то), твой возраст и пол («мальчик не должен так поступать», «взрослой женщине не пристало делать то-то и то-то», «зрелый мужчина должен одеваться соответственно» и т.д.), твоё социально-политическое положение (вы либо конформист и приверженец партии власти или нон-конформист и симпатизируете оппозиции), твоё вероисповедание (в фундаменталистской арабской стране горе тебе, если ты не мусульманин, а в Израиле горе тебе, если ты не иудаист, а в России на тебя будут косо смотреть, если ты, например, даобуддоанархист, как ваш покорный слуга), твоя раса (в США чернокожих уже чуть ли не больше, чем белых, и политкорректность дошла до того, что у чёрных привилегий сегодня больше, чем у белых, а в России, например, таджики, молдаване и азербайджанцы, будучи гастарбайтерами, являются явно людьми второго сорта, о цыганах, что бродят по всему миру, я уж и не говорю).
Понять, что ты обусловлен, ты можешь нагляднее всего тогда, когда в тебе возникает конфликт с окружающими тебя обстоятельствами: когда рушится привычный жизненный комфорт, когда что-то случается с отлаженным механизмом течения твоей жизни, когда ты борешься с неурядицами или защищаешься от внутренней или внешней угрозы. Ты обусловлен этими неприятными обстоятельствами и вынужден как-то на них отвечать, объятый состоянием беспокойства и тревоги. Но обойди чуть-чуть в сторону — посмотри на всё это со стороны и — улыбнись, — пойми всё это, как игру, шахматную, допустим, игру, где ты — одна из фигурок… Ты живой человек — не надо заставлять себя быть бесчувственной скотиной — наоборот! Тот «я», от которого ты слегка отстранился, пускай он переживает всё случившееся, а ты будь бдительным и лукавым соглядатаем, только и всего.
Смотреть в лицо всё время меняющейся реальности, а не трусливо убегать от неё, честно анализировать собственное поведение со стороны лукаво-научного скепсиса, весело играть в то, что происходит с тобой здесь и сейчас — вот задача для героя, что однажды решил, что не согласен жить так, как живут тысячи и миллионы сонных безликих рабов…
Однако зачастую, видя свою обусловленность, мы не действуем, чтобы эту обусловленность разрушить или же даже вырвать с корнем, ибо у нас не хватает сил. Нас охватывает лень. А что такое лень? Лень — это нехватка энергии. Но перед лицом непосредственной опасности (пожар, кирпич, летящий с крыши тебе на голову, змея у тебя под ногами) вся лень куда-то мгновенно улетучивается! Всё дело в том, что пожар в своём доме ты воспринимаешь с эмоциальным жаром, а национальную обусловленность бесстрастно-интеллектуально. Этот зазор, конфликт между интеллектуальной идеей и практическим действием поглощает нашу энергию и мешает бороться с реальной обусловленностью.
Реальное действие рождается и работает во благо бытию, когда совершается в единстве сердца и ума, эмоции и интеллекта. Действие происходит само собой, спонтанно, когда ему предшествует горячее, нерассуждающее видение сердца. Подлинное видение уже есть действие.
Большинство из нас идёт по жизни, не проявляя достаточно внимания, бездумно реагируя в соответствии с окружающей обстановкой, в которой мы были воспитаны, и такие реакции создают лишь дальнейшую зависимость, дальнейшую обусловленность; но в то мгновение, когда вы всё своё внимание устремляете на вашу обусловленность, вы видите, что полностью свободны от прошлого, что оно само отпадает от вас, свободных, лёгких и крылатых. Достаточно просто понять РЕАЛЬНОЕ положение вещей, увидеть себя и свою жизнь со стороны — и можно уже взмывать надо всем этим в небо, высокое небо бдительного наблюдателя, от какого не скроется никакая мелочь…
Весь ужас, а значит и неиссякаемый потенциал и перспектива вечного возвращения (смыслопорождения и смыслоперерождения) — в том, что не только Другое для меня Оно, но и сам Я для себя Оно, и оттого, что я время от времени буду вычленять из него коммуникативно-сопрягательное и иллюзорно-приятственное моему ЯТы, оно не перестанет оставаться чуждым мне Оно. Но бездна и мрак оттого и бездна, оттого и мрак, что возможность усилия по их превозмоганию всегда с нами, всегда в нас — для Я и для Ты, несмотря и смотря на Оно.
Периодически находи возможность для того, чтобы делать то, от чего твой погрязший в рутине ум оказался бы обескуражен, пришёл бы в замешательство. Строй немыслимые рожи перед зеркалом. Станцуй какой-нибудь дикий танец, который никто никогда не танцевал. Встань на четвереньки и залай по-собачьи. Помяукай, как это делают мартовские коты. Сделай ещё какую-нибудь совершенно, казалось бы, бесполезную глупость, какую-нибудь очевидную чепуху. Главное, делай всё это радостно и самозабвенно. Вложи в это всю свою душу. Сделай это своей динамической медитацией.
Да, медитация — это не обязательно только безмолвная статика, не только отрешённое сидение и молчание. Медитировать не возбраняется и во время любой домашней работы, во время ходьбы, бега, чтения, танца, любого творческого процесса, любого дотоле рутинного процесса. Медитацией может быть любая эмоция, может быть смех, жест, любое движение, любой звук. Только главное — утонуть во всём этом с головой, с полным погружением и самозабвением: если танцуешь, будь танцем, если хохочешь, будь хохотом! Ты исчез, целиком растворился в этом диковинном и неожиданном для твоего ума действии, который, если ты будешь достаточно безоглядно погружён в это новую для него странность, придёт сначала в замешательство, а потом будет вынужден отступить. Он всегда отступает, если не может рационально объяснить происходящее себе самому. Туда ему и дорога — пусть он уходит на задворки твоей жизни, в тень освобождённого от заточения космизма. И тогда ты не будешь уже идентифицировать себя со своим умом, а станешь тем, кто ты есть на самом деле, станешь самой жизнью, самой свободой, самим бытиём.
Твой ум должен знать своё место — там, в тенисобачьей будки. Он нужен тебе, как подсобный инструментповседневной жизни, как калькулятор в руке полновластного хозяина — в твоей руке. Ведь он, твой ум, имеет очевидные пределы, а у тебя пределов нет.
Закрой глаза и прислушайся к себе самому: там нет времени, а есть лишь вечная беспредельность — это и есть твоя главная суть. Окунись в неё со всеми своими потрохами и осознай себя ею — ты и есть эта вечность и эта бескрайность раздольная. Нет твоего привычного окружения — всех этих твоих сослуживцев, соседей, прохожих, родных и знакомых, и незнакомых, и всей твоей повседневной жизни — ничего этого больше нет, а есть лишь бессмертная и бескрайняя вселенная! И вот ты в неё вливаешься — и заполняешь всю её безграничность собой: ты становишься всё больше и больше, ты раздуваешься, подобно воздушному шарику, заполняешь собой всю твою комнату, весь твой дом, всю улицу, весь твой город, всю твою область, всю твою страну, всю планету Земля, всю Солнечную систему, ты растёшь и вширь, и ввысь — всё дальше и дальше, всё выше и выше, выше деревьев, выше облаков, выше звёзд, дальше галактик и звёздных туманностей. Ты можешь запросто летать между облаками и звёздами, совершать невероятные эволюции, пируэты, развороты и мёртвые петли, ты можешь играть теми же облаками и звёздами, планетами и галактиками, а можешь даже и сам стать облаком, звездой, планетой, астероидом или галактикой или громадной таинственной тёмной материей, или же всеядною чёрной дырой, а потом вдруг снова вернуться в своё прежнее, уже полузабытое тело былое — ты можешь всё, что только захочешь! Веселись, хулигань, танцуй, летай, вертись, крутись, перевоплощайся, как только тебе заблагорассудится! И при этом ты растёшь и своевольничаешь всё больше и наглее — и вот уже всё небо, все планеты, все звёзды — внутри тебя самого! Ты одновременно тот же, чем ты был, и ты же — вся вселенная, что, выверувшись наизнанку, вся поместилась у тебя внутри, как и ты, тоже вывернувшись задом наперёд, объял собою всю вселенную! Ура! Ты стал вместительным таким и всемогущим, что буйство радости теперь — твоя стезя! Тебя обуревает космический восторг! Если хочешь, пой, вопи, пляши, да делай, что угодно, хоть плачь, хоть смейся, ты заслужил эту безмерную радость — ведь ты овладел целой вселенной, как и она овладела когда-то тобой, когда вынесла твою душу из тьмы бессмысленной на свет вселенского театра! Теперь ты вернулся к себе домой — в мир беспредельности пространства-времени, в родное естество своей вселенной, где ты такой же сильный, как она!.. Постепенно начинай возвращаться восвояси, заканчивай эту медитацию и выходи из неё преображённым — спокойным, расслабленным, блаженным, начисто забывшим все свои прежние страхи и надуманные тяготы жизни…
Я сплю, и моя душа вылетает из моего тела, вольготно путешествует по разным мирам, совершая немыслимые эволюции, а потом, нагулявшись, возвращается в то же тело, после чего я — во сне — просыпаюсь и вижу свою жену (жены у меня на самом деле нет и никогда не было): она — слева от меня — приподнялась на правом локте и вопросительно на меня смотрит…
А я, как ни в чём не бывало, говорю ей, что душа, мол, иногда любит, покинув спящее тело, полетать по разным запредельным закоулкам, но бывает так, что она может чересчур увлечься, поэтому не всегда успевает вернуться в тело к моменту его физического пробуждения (и тогда человек умирает во сне), а если всё-таки успевает вернуться, то порой, ввиду поспешности возвращения, подключается к управляющим центрам организма не в той оригинальной конфигурации, в какой была подключена прежде, — в таком случае проснувшийся оказывается не совсем тем человеком, индивидуумом, каким был до того, как заснул…
Проснувшись, я встал и подошёл к зеркалу, висящему у меня над умывальником: лицо моё (?!) показалось мне ужасным — не моим!!!
Чем талантливей — тем отдельней, чем бездарнее — тем кучнее… Это в смысле — нашего искЮЙсства людишки. Мелькание в нужное время, в нужном, опять же, месте. Новое, опять же, словечко объявилось — раскрутка, промоушн.
Литераторы и прочие художники вникают в законы бизнеса: первым делом находишь свою особливую нишу, некое своё клеймо, фирменный знак, бренд, некий собственный выпендрёж (ничего общего не имеющий с природным «лица необщим выраженьем», с несуетными движениями камнерезчика, изо дня в день преодолевающего естественное сопротивление материала — да, естественное, в том-то всё и дело). Потом — рекламная кампания, для успеха которой все средства хороши. К примеру: группа юных художников своими телами выкладывают на Красной площади матерное слово из трёх букв; другая группа, разрисовав так и сяк собственные, опять же, тела, голышом вышагивает по улицам весенней столицы; сравнительно известный и вечно моложавый поэт прилюдно сжигает часть тиража собственной книги, позаботившись о том, чтобы информация об этом событии просочилась в средства массовой информации…
А не чихать ли нам, братцы, на очередные правительственно-парламентские катаклизмы? — в общем, да.
Народ потихоньку проникается ценностями сугубо частной, никому ничем не обязанной, жизни: опостылел общий, единым порывом, единым приказом стиснутый до невозможности строй шинельно-мышиного царства, влекомый дудочкой имперского Грааля…
И в этом смысле мы все теперь немного робинзоны-крузо — сами себя обустраиваем, стругаем, строим, раскладываем по первейшим, ближайшим, что под рукой, полочкам — вот голова, вот руки-ноги, то-сё, мозги-задумки, мечты-потери, вот стол, вот стул, вот чашка-ложка, шалашик какой-никакой на первое время, хлебушек опять же, соль…
И угляделось вдруг в этой простоте священное нечто, первохристианское…
Пустыней Палестины бредём, простодырые, — устав, присаживаемся смиренным кружком у сиротливо возлежащего булыжника, разворачиваем свой бедный тормозок, вкушаем неспешно и довольствуемся, чем Бог послал, тянем-потянем некичливое удовольствие недолгой передышки…
Так вот. Как штурмует народэлектричку на промежуточных платформах — ясно. Но самое интересное — когда её, пустотелую, лёгкую, только ещё подали к вокзалу, когда она ещё только-только начинает заполняться первоначальным людом, когда времени ещё хватает, свободных мест навалом, — твори-выдумывай-пробуй — выбирай на вкус местечко — в любом вагоне, в начале-середине-конце состава, в начале-середине-конце вагона, у окошка, у прохода, лицом, глазами, носом, грудью по направлению езды предстоящей, а то, может, и спиной, затылком, мозжечком…
И как же дотошно, как цепко углядывает себе местечко поуютней пока ещё свободный в выборе своём пассажир — то сядет там, то сядет здесь, перейдёт из вагона в вагон, и снова перейдёт, и снова — ищет, ищет, будто кошка целебную травку, верхним каким-то ведомый чутьём, внутренним голосом, наитием, и самому ему неведомым, сокрытым от сует вседневных…
У одного известного поэта был друг, владеющий небольшим бизнесом. Бизнес процветал, друг хотел его расширить и перевести в другое место. Для этого он собирался продать свою недвижимость. Как-то раз, встретив поэта на улице, друг попросил его об одолжении — отредактироватьобъявление о продаже для размещения в газете.
Поэт тут же нашёл клочок бумаги, карандаш и написал: «Продаётся небольшая, очень милая, приносящая радость и счастье загородная собственность, окружённая кристально чистыми источниками. На рассвете из раскидистых вековых деревьев льются соловьиные трели. Дом купается в лучах восходящего солнца, а в полуденный зной дарит спокойную прохладную тень. Маленький ухоженный сад наполняет воздух ароматами цветов и спелых ягод».
Спустя несколько месяцев поэт случайно столкнулся со своим другом и спросил, удалось ли тому выгодно продать участок.
— Ты знаешь, я больше не думал об этом, — ответил друг. — Когда ты это написал, я понял, каким чудом обладаю и теперь не продам его ни за какие деньги.
Случается, мы не задумываемся, какими прекрасными вещами владеем, и хотим обменять их на что-то другое. Давайте учиться ценить то, чем жизнь одарила нас просто так: друзей, работу, собственное здоровье,таланты, улыбку своих детей и любовь. Это — настоящие драгоценности.