Июнь 13

Естествослов-II. 5.Хлеб — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Жила-была себе заскорузлая деревянная табуретка, послужившая основанием для скупого, рабоче-крестьянского натюрморта: самогона гранёный стакан, селёдки кус да хлеба чёрного краюха.

Подобный натюрморт писал я в детстве и помню, что из этих трёх предметов труднее всего мне было воссоздать именно хлеба чёрного кусман: я с ним намучился изрядно, чтоб достоверно передать…

Художник пишет посмертную, убиенную им натуру, то бишь неестественную, несуществующую вне его природу. Искусство, по сути, природу насилует, то бишь естества её не раскрывает, а лишь «искусственно«, насильственно его пересоздаёт. Художник рвёт контекстуальные связи предмета с природой, то бишь вырывает его из природного континуума, из естественной, ненарочитой среды… Так можно понять смысл слова «натюрморт»(от французского nature morteмёртвая природа).

Но человек со всеми своими измышлениями (и натюрмортами) — (почти) тоже часть живой природы: как машина, хлеб или селёдка. Почти. В том-то и дело, что почти. Человек выпадает из всего земного — нечеловеческого — контекста, континуума. Поэтому — деваться некуда — приходится вводить категорию Бога.

К тому же, человек — это не только собственно человек, но и всё, что с ним связано (а чем дальше — тем связано больше). А с ним (уже) связано практически всё. Весь континуум.

Получается, что человек это почти что Бог — только бог как бы забывший себя, не отдающий отчёта в собственной божественности, бог невменяемый, свихнувшийся. То бишь и впрямь — Сын Божий. Сыночек.

Сходил сейчас в магазин, купил кефиру, бородинского буханку и выпил кружечку с горбушкой свеженькой — живой

                                                                                                                                         16.10.96 (17-35)

Июнь 11

Естествослов-II. 3.Дерево — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Жила-была себе заскорузлая деревянная табуретка, сотворённая по образу и подобию древнего доброго дуба. В табуретке шевелилась и дышала в полусне весёлая древесная душа. Эта полусонная древесность, населяющая планету, одно из немногих полусознательных сообществ, неотступно и героически противоборствующих её всеобщей дьяволизации

В разраздольном поле у перепутья трёх дорог наша героическая табуретка служила порой случайному путнику древом отдохновения и покоя. Почти древом, почти покоя, но — служила, служила!..

Хотя за годы и годы кособоко-сомнительного стояния вдали от домашнего уюта и тепла она, бедняжка, одичала и растрескалась вдоль и поперёк, но каждую весну, но каждую весну она снова и снова ощущала в себе слабые токи своей древней древесной сущности и изо всех сил тянулась призрачными ветвями к радеющему за всё живое божественному светилу, дрожала всеми своими несуществующими листочками — с восторгом и верой, с восторгом и верой…

Поймите же вы наконец, что и дерево, и табуретка, и машина, и человек, и облако, и хлеб, и птица, и земля, и небо, и солнце, и дом, и чаша, и вода, и камень, и зверь, и часы, и книга, и яблоко, и штаны, и огонь, и бабочка — всё это суть живые и сознательные сущности: хоть как-то, хоть не совсем, почти, случайно, хоть каким-то боком, но — живые, но — сознательные! Ибо невероятное — всегда вероятно. Ибо чудо есть чаемое ЕСТЬ. Проявление всеприемлемого бытия.

Я — табуретка!.. У перепутья трёх дорог стою я в разраздольном полезабыт, изломан, хромоног: зато исполнен доброй воли... А тут вдруг как-то я заметил, что откуда-то сбоку у меня появился сначала какой-то странный нарост, будто сучок, а потом из него начал вдруг — о чудо! — пробиваться тихий и скромный росточек — веточка живая...

                                                                                                                                                       15.10.96 (13-28)

Июнь 10

Естествослов-II. 2.Человек — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Жила-была себе заскорузлая деревянная табуретка...

Весёлый русофил Ицхак Айнштайн сидел на табуретке за столом и поедал погибшего цыплёнка. Он, Ицхак, был нищ и рыж. Почти как поедаемый им цыплёнок. И тощ.

Человек склонен сопрягать — всё со всем (сопрягать и запрягать). В целях усматриванья смыслов. Человек есть то, что он усматривает и определяет. Всё остальное, что не есть человек, есть то, что человек усматривает и определяет. То бишь — всё, что человек усматривает и определяет, есть язык человека.

Усматривание сопряжений-смыслов есть усматривание слов-определений-имён, то бишь — метафор языка. Всякое усматривание и определение чего бы то ни было суть всегда искусство, художество. Именно в этом заключается образ и подобие Божии в человеческом организме: неиссякаемая и непрерывная способность к осмысленному именованию всего и вся, к творчеству. Способность автоматическая, инстинктивная.

Человек — хорошая машина. Набор хитроумно сцепленных дхармических колёсиков-шестерёнок, напоминающих механизм часов. Человек есть время. Всякий смысл есть время есть последовательность.

Человек есть смысл. Вне человека всё чудовищно бессмысленно, безвременно, и это то, чего человек не в силах в полной мере усмотреть. Полнота этой меры и есть вторая смерть, что пострашнее первой.

Ицхак Айнштайн догрыз цыплёнка и отправился на митинг оппозиции под лозунгом: «Всё для человека, всё во имя человека!»

                                                                                                                                                 11.10.96 (01-37)

Июнь 9

Естествослов-II. 1.Машина — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Жила-была себе заскорузлая деревянная табуретка

За отсутствием правого — штурманского — кресла капитан Верёвкин поставил её в затрапезный салон своего изрядно подержанного горбатого «запорожца». Ничего, друзьям-собутыльникам стало даже удобнее — при двухдверном-то кузове — забираться на заднее сидение: сии друзья, с их непрояснённой координацией, меньше теперь возились и кряхтели с собственными неудобными, на глазах распадающимися телами, меньше тыркались лбами и носами не туда, куда бы следовало тыркаться их живою смертью прожжённым-изжёванным харям.

На этом коньке-горбунке лихо они рассекали меж природно-питейными точками живописно-притеречного Моздока: поручик Юрка Соловьёв (ныне покойный), страдающий сужением пищевода (оказавшимся впоследствии раком), поручик же Сашка Тананыхин с шишкой сизой на лысой макушке, взошедшей от недавнего удара сковородкой, оказавшейся в непримиримой руке волевой и жилистой жены его Нелли, прапор конопатый Сашка Прозоров, самый средь них заядлейший рыбак, да ещё, возможно, упавший на хвост какой-нибудь приблудный Кукушкин, тоже прапор, одарённый чудовищно утолщёнными на концах пальцами, напоминающими диковинные барабанные палочки, ну и сам Верёвкин, конечно, за рулём, позднее он уволится из армии по здоровью (экзема), переберётся, кажется, в Витебск, где и устроится то ли в КГБ, то ли в пожарную часть

А дряхлого родного горбунка он, капитан Верёвкин, продал кому-то по дешёвке, да и то с трудом — машина тарахтела совсем уже на честном слове, так что для отвода глаз пришлось её слегка подреставрировать

Куда при этом исчезла заскорузлая деревянная табуретка, конечно же, никому не ведомо — ни сном, ни духом.

                                                                                                                                        9.10.96 (22-00)

Июнь 4

Естествослов. 16.Часы

alopuhin

Часы есть инструмент, механизм, машина. Бывают разные — солнечные, песочные, механические, атомные, электронные, настольные, наручные, карманные и т.д. Расширительно часами можно назвать всё, что меняется, любой предмет, и даже нашу собственную рожу.

Есть ли в мире что-нибудь неизменное, вечное? Думаю, нет.

Часы есть механическое средство для упорядочения, структурирования, оприючивания в сознании сиротливой жизни человека, брошенного в чёрную прорву космической неразберихи на произвол неведомой судьбы. Средство это помогает человеку создать себе умозрительный образ мира как исторического, циклически сюжетного развития.

У каждого складываются свои взаимоотношения со временем. И с часами тоже. Я уловил за собой странную закономерность: за свою жизнь я сменил множество наручных часов, и каждые из них под влиянием моего биополя периодически меняли скорость своего хода то в сторону убегания, то в сторону отставания. Вот и сейчас примерно год назад купленные мной часы «Командирские» где-то первые полгода бежали вперёд, а потом с той же скоростью стали отставать.

Часы есть повод поговорить о времени. Сколько всяких красивых высказываний о времени (и не только о времени) порождено человечеством за всю его историю, но ощутимого просвета не просматривается. «Время есть отношение бытия к небытию«. «Юпитер пожирает своих детей«. «Не время проходит, мы проходим» (Талмуд). Физик, астроном и философ Козырев говорил, что время есть структурный каркас мирового континуума. Пригожин тоже что-то подобное говорил… Эйнштейн утверждал, что время есть четвёртая координата, четвёртое измерение нашего мира… Кто-то говорит, что время есть такая же самостоятельная материальная субстанция, как чашка, ложка, табуретка...

Всё дело в ракурсе. В пределах моей комнаты, в моём быту временная размерность играет большую роль; в пределах страны, в пределах того или иного общества время тоже имеет определённое значение, но время это уже другое; в пределах планеты в дело вступает время планетарное; в пределах галактики — время галактическое; в пределах вселенной — вселенское… Чем больше, грандиознее пространство, тем общее, «уравнительное» время играет меньшую роль, тем оно «медленнее«, а в запредельных нашему разумению масштабах оно попросту останавливается, оно кончается, а точнее издалека мелкие движения мелких деталей просто уже неразличимы, не берутся в расчёт, как, например, в одной из молекул кожи мизинца моей правой руки для меня, в принципе, ничего не происходит, её даже как бы вовсе и не существует…

Относительная предсказуемость, закономерность видимых, наглядных повторений циклических процессов позволяет сравнивать одно изменение с другим. Но при строгом, бескомпромиссном, абсолютном подходе точных повторений не существует (не зря был придуман високосный год и многие другие подобные подтасовки). Получается, что усматриваемые нами закономерности обусловлены сиротливой ограниченностью наших представлений, суетливо ищущих незыблемых, вечных якорей-зацепок в мире, где нет ничего не только неподвижного и вечного, но и циклически повторяемого: всё всегда уже другое, всё всегда невсегда, то есть всё всегда умирает, не успев толком и родиться. Мы живём в царстве тотальной Смерти… Если и есть в этом мире какой-то неизменный параметр, то это — изменение: в абсолютном смысле всё всегда неповторимо, по-новому изменяется, то есть всё всегда теряет свою определённость, своё лицо, то есть — кончается, умирает.

Всё есть и неесть, всё — мир и немир, всё — пульсирует и бликует. Но в то же время и рождается. То есть нет ни лица, ни определённости — ни в чём. Всё это, повторяю, — в абсолютном смысле. Но жить в абсолюте нам слабосиротливо и голо, мы ищем и находим — придумываем — себе комбинацию уютных определённостей-конурок, одной из которых как раз и является время как элемент мыслительной структуры, умозрительного порядка в беспорядке.

А в действительности мир настолько чудовищно беспорядочен и хаотичен, что нам и не снилось, беспорядочен и хаотичен чудовищной суммой идеально упорядоченных миров, беспорядочен и хаотичен для нашего маленького, несверхразумного понимания, но лично меня это вовсе не страшит, лично мне всё это очень даже весело и интересно — и чем чудовищней, тем веселее и интереснее.

                                                                                                                                                                         9.09.96 (15-45)

Май 22

Естествослов. 1.Машина

самолёт
alopuhin

Дополнительная человеку махина окружает, кружит его, оплетает, опутывает, так вплетается в его повседневье, что трудно подчас разобрать где кончается человек и начинается машина. То бишь — становится уже ещё одной ногой, ещё одной рукой, одним ухом, глазом и т.д. А то даже и — ещё одной кучкой нейронов, ещё одним шматком нежнейшего мозга

Т.е. человек есть не только человек, но и то, что он делает — вне себя. Человек чрезмерен, избыточен, не может довольствоваться собственными, сугубо человеческими, границами и потому — экспансионист.

Машина в хороших руках — хороша, в плохих — плоха. В первом варианте она рождает в человеке дополнительные чувства радости и свободы, достоинства и силы, тепла и уюта… Во втором — чувства прямо обратные.

Иные машины настолько сживаются-срастаются со своими человеческими хозяевами, что взаимодействуют с ними уже не только технически, но и на уровне тонких ощущений, на уровне интуиции. Сейчас уже доказано, что вообще любой предмет-объект, с которым достаточно долго и тесно взаимодействует человек, одушевляется им отнюдь не метафорически, а буквально. То есть сей предмет-объект уже после снятия человеческого воздействия сохраняет в себе вполне материальную память об этой связи, некое конкретное последействие. То есть человек может приручить не только животное, но и любую вещь, любую машину.

Отсюда — разделение объектов на живые и неживые совсем не очевидно. А уж то, что сделано человеком собственными руками и служит ему потом в течение жизни верой и правдой, то неизбежно наделяется теми или иными свойствами полевой формы жизни.

Старые, опытные операторы компьютеров, кинокамер, всевозможных станций и станков, шофёры, лётчики, мариманы и многие иные технические управители знают случаи разумного, своевольного поведения сроднившихся с ними машин.

Но всё равно машина только средство, инструмент, костыли, хитрость, Троянский Конь

Хотя — если отрубим человеку ногу, поймём, что эта нога есть такой же его костыль, как и органично встроенная в его жизнь машина. То есть проблема машины (как и проблема табуретки) есть только часть проблемы человека.

                                                                                                                                            30.08.96 (20-35)

Март 10

Верующие русофилы и превращение зла в добро (17.08.1999)

Ночной городок
alopuhin

1) Служу в карауле где-то у перепутья дорог в грязном сумраке дикой глуши… Некое преступление, связанное с автомобилем и ехавшим в нём человеком, покрывает (а может, и совершает) мой коварный командир. Я вступил с командиром в неразрешимый конфликт, поэтому в одну из зимних, метельных ночей я тайно сажусь в одну из караульных (или в одну из экспроприированных) машин и уезжаю в кромешную даль…

Некоторое время спустя оказываюсь в странной деревянной церкви, полузатерянной в лесах и снегах. Церковь — очень высокая, на самой её верхотуре — библиотека с читальным залом. Сижу в этом зале и пытаюсь читать древний и трухлявый, рассыпающийся в руках манускрипт…

Но вдруг ко мне подходят два работающих в этой церкви русофила в армяках и спрашивают, к какому приходу я принадлежу, и если ни к какому, то не пора ли мне, мол, стать членом их церковной общины, библиотекой которой я пользуюсь… И вдруг я делаю чудовищное и совершенно нетерпимое для них заявление:

— А я неверующий!

— Что?! Как?!

— Да, я неверующий!

Тогда сии взбешённые русофилы хватают меня по белы рученьки и сбрасывают с высоченной лестницы. Я кубарем слетаю вниз — в снежные сугробы…

2) Располагаясь вместе с несколькими скучающими и великовозрастными студиозусами на некоем самодостаточном бель-этаже, слушаю лекцию незримого с этой верхотуры профессора. Здесь же со мной оказывается вдруг мой старый моздокский друг Санька Дыдымов, а также некий седой осетинский поэт…

Потом я приезжаю в зимнюю Москву, где случайно встречаю того самого осетинского поэта, который с помощью старых связей пытается устроить свою карьеру…

Вдруг на улице возле старинной чугунной решётки, перекрывающей двор старого жёлтого особняка, я оказываюсь привлечён речью старой высокой учительницы, обращённой к стайке маленьких детишек явно детсадовского возраста: эта её речь кажется мне слишком уж серьёзной для эдаких крох…

Ниспадающее на вас зло, говорила она, преломляйте умело в добро, для чего необходимо очень тонко и точно выстроить в себе угол этого непростого преломления…

Февраль 19

Любовь и судьба, или Побег с подменой (27.06.1999)

оконная музыка
alopuhin

На закате с другом (которого во сне я знал, а сейчас то ли забыл, то ли никогда и не знал, то ли его знал, но не я, а тот, кто был в этом сне на моём месте; во всяком случае, помню только, что был он, этот друг, маленького роста, деловитый и ловкий) бредём лениво по крутому берегу рекиотдохновение, прохлада… Вдруг заяц пробежал вдали — я на него показываю другу… Незаметно добредаем до группы суетящихся у старинных авто людей: оказывается, готовится ралли, в каждом экипаже должно быть два человека, но обязательно разнополых. Кстати, мол, есть свободные машины: если, — говорят нам, — найдёте себе женщин, можете принять участие, но надо поспешить, времени, мол, почти не осталось… Мы собираемся куда-то бежать — искать себе напарниц. Но тут, на наше счастье, мимо продефилировали две милые девицы — мы (инициатива исходила от моего юркого друга) тут же приглашаем их на ралли, они нехотя соглашаются… Мы прыгаем в авто (с открытым верхом) и мчимся вперёд… Тут необходимо добавить, что к авто придавалась ещё пара лошадей, запряжённых в карету… Проехав очередной этап, останавливаемся на ночлег в живописном месте — лужок, роскошные деревьяРасслабление, отдохновение, блаженная прохлада…

С самого начала моему маленькому другу достаётся девушка получше, а мне похуже… Но здесь, на привале, я понимаю, что доставшаяся мне девушка всё-таки лучше другой и что именно она — моя любовь и судьба: мы обнимаемся и целуемся в карете. Она (девушка) чудесно пахнет свежестиранными пелёнками. Но лицо её закрыто тонкой чистой тканью, через которую я её и целую… Дело близится к совокуплению, но я, опасаясь прихода наших друзей-попутчиков, что бродят неподалёку, его не допускаю…

Тут ралли неожиданно возобновляется — мы бросаемся к своему автомобилю. Я проверяю воду в радиаторе, завожу ручкой двигатель… Но медлю, думая: может, лучше нам всё-таки ехать на лошадях?.. Но нет — мы едем на авто: соперники наши, кстати, давно уже в пути, они далеко впереди нас, и мы торопимся их догнать. Мимо проносится машина с инспекторами, которые заподозрили нас в том, что мы-де не настоящие гонщики, что мы хитроумная подмена, — но мы и сами знаем, что мы не настоящие…

Январь 15

I. ДУХОВНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДСТУПЫ К ИЗМЕНЕНИЮ ПАТОЛОГИЧЕСКОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ

 

тело

«Господи, дай нам смирение принять то, что невозможно изменить, дай нам мужество изменить то, что следует изменить, и дай нам мудрость отличить одно от другого».
Рейнгольд Нибур «Смиренная молитва» (1943)

Учтите — путь, на который мы с вами вступаем прямо сейчас, прямо с этого самого момента, одновременно и сложен, и прост. Сложен, потому что вам придётся оказаться в меньшинстве, презираемом агрессивно-послушным большинством, стать эдакой белой вороной, подрывающей вековые устои отцов-основателей, героически победивших Чингиз-хана, хана Батыя, Наполеона Бонапарта, Адольфа Гитлера и построивших Днепрогэс, БАМ и Газопровод Уренгой-Помары-Ужгород.
А прост этот путь потому, что ничего из ряда вон выходящего делать вам — упаси, Господи! — не придётся: надо будет лишь правильно и твёрдо обозначить вверенному вам организму своё непреклонное намерение по части его эволюционно-революционного преобразования из грязи да в князи, а всё остальное он сделает сам (со временем правильно зафиксированное намерение изменит ваш энергообмен, ваше питание с мёртвого на живое и приведёт вас к физическим тренировкам шесть раз в неделю).
Как начинается болезнь? Тело (читай: одухотворённая энерго-информационная машина) через свои периферические нервные окончания сигнализирует центральной нервной системе о неполадках в тех или иных органах или в системных настройках о рассогласованиях различного характера, и, наоборот, команды центральной нервной системы исполняются на местах через пень-колоду, организм то и дело, там ли, сям сбоит, пробуксовывает, отказывается от слаженной работы всех своих органов и систем.
И однажды эти деструктивные встречные пути сверху и снизу сталкиваются друг с другом, и накопление прежде вполне ещё терпимых дефектов, программных ошибок обретает лавинообразный характер, результатом которого оказывается неизбежная патология, каковую уже не скрыть… То есть всем (и самому страдальцу, и его близким) становится понятно, что без визита в контору эскулапов никак уже не обойтись…
Как цивилизации, матерея и дряхлея, со временем всё больше отходят от природы и в результате умирают, так и каждый человек в отдельности — с возрастом, как правило, всё больше запутывается в собственных желаниях и приоритетах и в конце концов не знает, чего же он по-настоящему хочет, его внутреннее состояние приходит в рассогласование с внешними проявлениями и окружающим миром, а в итоге его организм загрязняется и разрушается, и разрушается раньше, чем мог бы это сделать по естественным причинам.
Вот младенец — он живёт в согласии с собой и со всем, что его окружает:если он голоден, он кричит, если же сыт — срыгивает.
Сила мысли, неподкреплённая физическими действиями, относительно мала. Но соединение мысли и действия является одной из самых могучих сил на земле. А соединение соединений — коллективные мысли плюс совместные усилия — буквально сдвигают горы. Успех требует сочетания мысли, чувства и действия.
Мысль рождает проект и поддерживает его в рабочем состоянии.
Чувства поддерживают и возбуждают мысли.
А действия совершают физическую работу, которая приводит к успешному завершению проекта.
Без этих трёх составляющих пирамида рухнет.
Если у вас есть проект — мысль или мечта, — который пока не выходит, значит нужно ещё поработать над какой-то (если не над двумя) из сторон пирамиды (не хватает, как правило, действия)…
Прежде чем отправиться в далёкий путь, необходимо разобраться в себе и ответить на вопросы:»Кто я? Куда я иду? С кем я иду?»
Жизнь — это школа познания (и прежде всего само-познания), которая будет нам до тех пор повторять один и тот же урок, пока мы его не усвоим, то есть пока не изменим своих представлений и/или своего поведения.
Исходные правила-установки:
1. Не причинять вреда ни себе, ни другим (ненасилие);
2. Заботиться о себе, чтобы помогать заботиться о других;
3. Все силы отдавать учёбе ради разностороннего роста.
Чтобы продвигаться дальше, нам надлежит открыть свой разум, укрепить своё тело и усилить свои эмоции.
В школе жизни мы каждый день открываем — должны, обязаны открывать! — что-то новое. А чтобы узнать нечто новое, надо делать что-то новое, а ещё лучше — надо пытаться делать то, что мы делать боимся, что делать нам слишком уж лень, некомфортно и неприятно (при условии, что это дело безопасно для здоровья), делать то, чего от вас никто никогда и не ждал… Так мы скорее узнаем для себя что-то очень новое и полезное.
Надо заставить себя посмотреть реальности в лицо — целиком и полностью принять её такой, какая она есть. А ведь мы обычно не желаем принимать того, что заставляет нас злиться, скрипеть зубами и поэтому ускользаем, отворачиваемся от неудобной истины, прячемся в свою персональную раковину, внутри которой создаём плюшево-иллюзорный мирок — свой уютненький раёк.
Но от этого тупиковость нашей пагубной ситуации усугубляется ещё больше. И прежде чем её изменить, её надлежит принять — объективно и целиком: и вместе с этой ситуацией принять того, кто её породил, то есть самого себя, ибо из адекватной оценки происходящего проистекает наиболее эффективная и полезная для нас реакция.
Действительность по отношению к нам подобна зеркалу, то есть предстаёт перед нами таковой, каковы мы есть сами, какой её можно увидеть с нашей ограниченной точки зрения: насколько мы субъективны к миру, настолько и мир субъективен к нам. Как посмотришь, так и увидишь. Мы усматриваем в мире лишь те плюсы и минусы, что присущи нам самим. Наши самые нелицеприятные суждения о других и есть то, что мы должны принять в отношении себя.
Мудрецы и святые пророки говорили об этом не раз:»Не суди, да не судим будешь»; «Начни с себя»; «Спаси себя — и вокруг тебя спасутся тысячи»; «Относись к другим так, как ты хочешь, чтобы относились к тебе»… Есть единственный способ изменить то, что нам не нравится в окружающем нас мире — изменить себя.
Погрязши в рутине повседневного автоматизма, мы почти непрерывно создаём, мультиплицируем виртуальные психологические проекции, то есть творим иллюзии, симулякры и облекаем, драпируем ими всё вокруг себя, а потом эта наша, уже объективированная, проекция возвращается к нам как наше метафизическое отражение. То есть то, что мы видим вокруг — это образы, метафоры, которые что-то нам говорят о нас же самих, это знаки, сигналы, своего рода гиперссылки подлинной реальности, окукленные жизнеподобными конфигурациями предательских иллюзий, что выглядят однако вполне реалистично, так как они призваны запутать и ввести во искушение небдительных и суетных, то есть тех, кто привык болтаться по жизни в полуобморочном состоянии.
Порождённое нами множество зеркал в зеркалах образует нагромождение иллюзий, в которых мы пропадаем с головой, принимая всё что видим за чистую монету (как в кино, когда принимаем игру света за саму реальность). Источником всех этих призрачных представлений об окружающем нас мире являемся мы сами. Превалирующие тенденции этих наших проекций, какими мы подменяем внеположную нам действительность, дают нам преобладающие свойства и краски, в которых она пред нами предстаёт. Так, большому, духовно одарённому человеку горная вершина предъявит прежде всего своё небесное величие, дарующее радость и восторг, а ничтожному, неразвитому и непросветлённому человечку та же гора покажется лишь чудовищно уродливым нагромождением бесполезных глыб. И уж коли мы бездумно проецируем вовне самих себя собственные однобокие представления, то в ответ получаем собственное же тенденциозное отражение. И в этом смысле, мы всегда получаем по заслугам. «Неча на зеркало пенять, коли рожа крива».
Изменяя же свои отношения и действия, мы можем изменять то, что с нами происходит. Так мы расширяем зону своей сознательности. И берём на себя ответственность за всё, что случается с нами.
В нашей полной власти (дело на пару секунд!) — быть несчастным или счастливым. Мы сами способствуем и позволяем случиться с нами как хорошему, так и плохому. «Хочешь быть счастливым — будь им!» (Козьма Прутков). По щелчку пальцев — р-раз! — и я счастлив: это всего лишь моё решение — быть счастливым или нет, — которое не зависит ни от счёта в банке, ни от семейных обстоятельств, ни от ситуации в стране и мире.
Но самое полное, самое подлинное счастье, тождественное полному преображению и просветлению, достигается лишь через понимание законов вселенной и нашей с ней связи. Такое счастье длится непрерывно и не подвержено никаким воздействиям. Такое счастье можно заслужить лишь годами неустанной работы над собой, когда вся жизнь становится бдительным радостным постом, когда каждое движение, каждое бытовое действие, пропущенное через неусыпное осознание, оказывается непрерывной молитвой и медитацией, когда каждая секунда становится чуть ли не столетием, наполненным таким светом, который ничто не способно омрачить.
Стать хозяином собственных эмоций (что является первым подступом к таким благотворным изменениям) очень просто. Обычно хозяевами наших эмоций (и мыслей) являются наши же реакции на проекции окружающей действительности. Но стоит только по-настоящему догадаться, что мы сами являемся творцами каждого мгновения собственной жизни, стоит только начать внимательно отслеживать каждое такое мгновение, стоит только стать тотально осознанным — осознанным в каждом своём взгляде и каждом своём шаге, стоит только решить, что вами управляют не ваши примитивные реакции на ваши же убогие проекции, «ни царь, ни бог и ни герой», а ваше решение быть радостным и счастливым, и всё тут же изменится в лучшую сторону. Стоит лишь слегка поменять ракурс, угол зрения — и мир тут же из грязной помойки предстанет вам практически райским садом.
«Нет ничего хорошего или плохого, это наше представление делает вещи таковыми» (Уильям Шекспир).
Мало кто знает, что, оказывается, наша способность испытывать радость поистине безгранична, как и сама радость. Эта радость может озарять вашу жизнь в фоновом режиме — независимо от того, что бы вы ещё ни чувствовали, ни думали и ни делали: такая непреходящая радость есть духовный свет, освящающий и облекающий чудо вашего существования во вселенной, ибо жизнь всякого человека на земле — это уже есть чудо из чудес.
Когда вы испытываете, казалось бы, наибольшую радость, на какую только способны, вы достигли лишь своего утилитарного предела, но не предела самой радости. Попробуйте выйти за свои привычные пределы. Не увеличивайте радость на немного. Удвойте её, утройте, удесятерите! И вы увидите, что ваша способность испытывать радость предела не имеет — не имеет в той безграничной природе, что в нас живёт и ждёт, когда же мы проснёмся в той природе, что неведома большинству людей на земле, к коим до некоторых пор относились и вы — те, кто решил присоединиться к просвещённому меньшинству, не согласному всю жизнь прозябать в бессознательном, неосмысленном забытьи…
Нынче в кругах средней интеллигенции (коих А.И.Солженицын называл «образованцами«) завелось одно модное поветрие — НЛП (нейро-лиингвистическое программирование)… Хотя прежде чем пытаться манипулировать другими, не мешало бы научиться управлять самим собой.
Только по-настоящему честно заглянув в себя, мы способны понять, что больше не хотим жить так, как мы живём, только сбросив с себя гипнотическое воздействие социальных и прочих структур, вы сможете познать самих себя, познать ради того, чтобы научиться управлять реальностью, — в противном случае, она станет управлять вами… Проще говоря, первая — примитивная — реакция непросвещённого сознания на наличествующую реальность — разочарование, негодование, обида, уныние, зависть, ревность, то есть сплошь негативные мысли и чувства, что является основным источником большинства человеческих недугов. Поэтому даже с точки зрения голой прагматики, только абсолютно позитивное отношение к жизни может сделать нас свободными от негативных проекций, может сделать нас здоровыми и духовно, и физически.
Надо научиться дарить добро и прощать. А дарить можно только от избытка. А духовный избыток проистекает от здоровой, полнокровной психофизики, способствующей росту энергетических запасов в организме.
Прощая другого человека, вы больше одаряете себя, чем его. К тому же, многие из нас зачастую куда более сурово судит себя, чем других. Поэтому важно также простить и самих себя за всё, что мы имеем против себя же самих. И наконец чрезвычайно полезно было бы простить все свои оценки и суждения в отношении другого человека: и этого человека надо простить, и себя за лёгкость и поверхностность наших обвинений, которые у нас всегда наготове.
Способ прощения до удивления прост (так прост, что многие, не веря в его эффективность, даже не пытаются им воспользоваться, дабы освободиться от неправедного гнева и пристрастия). Просто скажите себе:»Я прощаю такого-то за то-то и за то-то. Я прощаю также самого себя за осуждение такого-то, совершившего то-то и то-то»… Вот и всё. Это можно произносить и вслух, и про себя, но главное — произносить. Попробуйте — очень эффективный способ. Так мы постепенно освобождаем себя от того ментального хлама, что мешает нашему организму свободно вздохнуть и заработать, как часы — без помех и спотыканий.
Здоровье, как вы теперь поняли, это нечто большее, чем просто отсутствие болезней. Здоровье — это прежде всего базовое условие для зарождения продуктивной бодрости, льющейся через край энергии, радости жизни. В понятие здоровья входит не только здоровое тело, но и разум, эмоции, вся личность. Здоровье — это способность (большая или меньшая) энергии любви и света беспрепятственно протекать через человеческое существо: чем больше в нём любви и света, тем крепче его здоровье.
Расслабьтесь, разоблачите себя перед миром (или, если угодно, пред Богом), примите его таким, каков он есть, позвольте этой созидательной энергии всецело вами овладеть, станьте ею, ведь это и есть Бог, это и есть мировая энергия, что даёт вам возможность ею порулить, стать её представителем, полноправным послом на этой, третьей от солнца, планете.