Апрель 15

Рождение и вынашивание истины

alopuhin

Не заимствуй истину, она должна быть только твоя. Истина должна родиться в тебе, она не может быть приёмышем. Когда женщина не может родить ребёнка, она берёт приёмыша, надеясь, что это сделает её матерью. Но если женщина не выносит дитя в матке все девять месяцев, она не сможет стать матерью. Эти девять месяцев значат так много — мать и ребёнок являются одним целым, они пребывают в гармонии. Ребёнок дышит лёгкими матери, его сердце бьётся в ответ на биение материнского сердца.

Психологи утверждают: музыка действует на человека столь чарующе потому, что, ещё не родившись, он слышал, как бьётся сердце его матери. Без этого… если ребёнок рождается из пробирки — впрочем, похоже, скоро все будут рождаться из пробирки, — такой ребёнок, скорее всего, не будет испытывать никакого влечения к музыке, он будет начисто лишён всякого чувства музыкального ритма. Он будет холодным — холодным как лёд, — ведь он не знал тепла, он не был в животе у матери. Он как бы и не будет человеком — ведь ребёнок постоянно меняется в зависимости от настроения матери. И это не односторонняя связь. Мать тоже меняется в зависимости от настроения ребёнка — происходит постоянный взаимообмен. Все эти девять месяцев беременности самопожертвование, родовые муки необходимы женщине, иначе она что-то упустит.

То же самое можно сказать об истине — ты должен стать ей матерью, ты не можешь удочерить её.

Медитация означает отказ от всего удочерённого и усыновлённого. Она даёт тебе свободу и возможность познать то, что внутри тебя.

(с) Ошо «Утренние и вечерние медитации», изд-во «София», 2010, с 313

Апрель 13

Искусство быть открытым

Я на Камчатке
alopuhin

Ребёнок открыт и восприимчив. Вот почему дети — блаженны. Погляди в их безмолвные глаза, ощути их неуёмную радость. Каждый ребёнок знает, как обрести блаженство, но потом забывает об этом. Он взрослеет и забывает, или же мы заставляем его забыть.

Это нужно вспомнить, этому нужно научиться вновь. Тебе придётся освоить искусство быть открытым. Тогда ничто не будет упущено, ничто не окажется незавершённым. Открывшись бытию, ты будешь жить в совершенном мире.

Стань любовником бытия, и тебе не понадобятся никакие священные писания. Ты будешь читать притчи камней, ибо вселенная и есть величайшая Божественная книга. На всём стоит подпись бытия, за исключением религий, которые созданы человеком.

(с) Ошо «Утренние и вечерние медитации», изд-во «София», 2010, с.312

Март 10

Верующие русофилы и превращение зла в добро (17.08.1999)

Ночной городок
alopuhin

1) Служу в карауле где-то у перепутья дорог в грязном сумраке дикой глуши… Некое преступление, связанное с автомобилем и ехавшим в нём человеком, покрывает (а может, и совершает) мой коварный командир. Я вступил с командиром в неразрешимый конфликт, поэтому в одну из зимних, метельных ночей я тайно сажусь в одну из караульных (или в одну из экспроприированных) машин и уезжаю в кромешную даль…

Некоторое время спустя оказываюсь в странной деревянной церкви, полузатерянной в лесах и снегах. Церковь — очень высокая, на самой её верхотуре — библиотека с читальным залом. Сижу в этом зале и пытаюсь читать древний и трухлявый, рассыпающийся в руках манускрипт…

Но вдруг ко мне подходят два работающих в этой церкви русофила в армяках и спрашивают, к какому приходу я принадлежу, и если ни к какому, то не пора ли мне, мол, стать членом их церковной общины, библиотекой которой я пользуюсь… И вдруг я делаю чудовищное и совершенно нетерпимое для них заявление:

— А я неверующий!

— Что?! Как?!

— Да, я неверующий!

Тогда сии взбешённые русофилы хватают меня по белы рученьки и сбрасывают с высоченной лестницы. Я кубарем слетаю вниз — в снежные сугробы…

2) Располагаясь вместе с несколькими скучающими и великовозрастными студиозусами на некоем самодостаточном бель-этаже, слушаю лекцию незримого с этой верхотуры профессора. Здесь же со мной оказывается вдруг мой старый моздокский друг Санька Дыдымов, а также некий седой осетинский поэт…

Потом я приезжаю в зимнюю Москву, где случайно встречаю того самого осетинского поэта, который с помощью старых связей пытается устроить свою карьеру…

Вдруг на улице возле старинной чугунной решётки, перекрывающей двор старого жёлтого особняка, я оказываюсь привлечён речью старой высокой учительницы, обращённой к стайке маленьких детишек явно детсадовского возраста: эта её речь кажется мне слишком уж серьёзной для эдаких крох…

Ниспадающее на вас зло, говорила она, преломляйте умело в добро, для чего необходимо очень тонко и точно выстроить в себе угол этого непростого преломления…