Быть ничем и жить нигде,   никогда, ни для чего,   жить, как бегать по воде   водомеркою, травой   придорожной прозябать,   втайне зная — Бог с тобой:   зорким зреньем козырять   вправе разве что слепой.     Коммуняки-муравьи,   тараканы и клопы   гасят сольный пыл борьбы   усреднением толпы.     От толпы сбежал — теперь   от себя бегу, своих   достижений и потерь,   чью тщету, кряхтя, постиг.   Предварительный итог   подвела сама судьба:   слава Богу, я издох —   потерял себя.

Сегодня бежалось отлично   по травке зелёной — туда,   где воздух, мой друг закадычный,   прохладен и почва тверда.     Живой нивелир горизонта   маячил в ряду перспектив,   какие лелеял я, с понтом   от прочих слинявши в отрыв.     Но мне и не надо иного,   каким я пленялся досель,   простора, ведь Божья основа   везде, где я стал или сел.     Доступны любые тропинки   тому, кто беспечен и прост,   кто весело и по старинке   свой висельный крестик несёт;     кто в некий момент догадался,   что, в общем, на всё наплевать,   и если прозреть ты пытался,   то, в общем, тебе — исполать…     Коль бдителен был ты и юрок   в житейских волнах, даровит,   спасён ты, хоть каждый придурок   тебя попинать норовит.     Бежишь ты себе по просёлку   своей неказистой трусцой,   похерив дела, кривотолки,   свободный и потный — простой…