Июль 9

Контрастная деталь и ординарная телепортация (II. 21-22) — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Контрастная деталь и ординарная телепортация

Примеры контрастной и, что особенно важно, остраняющей детали, раздвигающей, углубляющей контекст любой сцены, отчего она (сцена) становится метафорой, бликует, множится смыслами и при случае может послужить объектом для искусства (примеры подлинные, подсмотрены лет семь назад, тогда же записаны на случайных клочках и недавно обнаружены мной в архивном беспорядке):

1)                                Ария в ночи

Иду в ночи один по городским задворкам. Навстречу — два мужика бухих, обнявшись под луной, горланят что есть силы в небеса знаменитую арию варяжского гостя «Не счесть алмазов в каменных пещерах» и что самое интересное — верно попадают на нужные ноты: чистая правда.

2)                               Передел мира

Детишки играют в ножички. Земляной круг поделён ими на сектора — СССР, Англия, США, Германия… Чей ход?..

                                                                                                                                                                    13.08.93 (01-20)

Между прочим, рассказывает Ермоген, захрустев молоденьким лучком и продевая свой ехидно писклявый голосок скрозь этот смачный закусочный хруст, между прочим, через два с небольшим годочка после того, как я возвернулся из северокавказской ссылки на родные среднерусские просторы (когда это вот водка стоила, между прочим, в сто раз меньше нынешнего), я получил серию телепатических сигналов от своей старой тамошней подружки (к тому времени почти уже мной подзабытой). Так вот, я послал ей в ответ серию ответных сигналов, в том смысле, что салют-салют, желаю здравствовать и прочая воздушная чепуха

Но этого ей показалось мало, ей предстояло тогда сделать судьбоносный выбор, а моё существование на этой планете этот выбор несколько затрудняло… Повторяю, несколько… Наливай! Хорош! Чокнемся. За все случайности любви!.. Лучок закончился и закусывать пришлось прозаическим, но от того не менее дорогим, хлебушком… Ха, продолжал Ермоген, тогда я срелаксировался, а точнее, впал в затяжной медитативный транс и в результате телепортировался на пару часиков в те самые покинутые мной края, встретился с покинутой подругой, выходи, говорю, замуж, обо мне не думай, так и быть, — короче, благословил… А вот обратно телепортироваться не смог. Пришлось занимать денег и целых тридцать пять часов трястись на поезде. Пока до Москвы добрался, чуть с ума не сошёл от жары и скуки! Правда, познакомился в дороге с одной… Но это уже другая история

                                                                                                                                                                        13.08.93 (11-38)

Июль 1

«Восвояси» — славное словцо! (II. 1) — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

«ВОСВОЯСИ» — СЛАВНОЕ СЛОВЦО!

Вот оно, человечишкино — тоненькое, тоненькое — простое, да неспроста...

Откуда что берётся — воздух, колбаса, водка, с вареньицем чаёк... У маленькой племянницы — день рождения, 8 лет, повод любить и быть — сродственником, тёплым членом клана.

Вот он я — отщепенец — и то вспомнил, что не один, что по рукам и ногам повязан — тоненько и просто

Не убежишь — да и незачем, бессмысленно от этого убегать: ОНО в тебе сидит, лежит, комочком сердца дремлет до поры… А при случае-то и просыпается, отрясает с себя прах суеты и мороки, пыль залежалых, куда-то за угол забегающих дорог…

Но все дороги рано или поздно возвращаются восвояси: восвояси — хорошее русское слово. Да, восвояси. Восвояси!  Славное словцо!

                                                                                                                                                 30.07.93 (04-15)

Июнь 21

Естествослов-II. 12.Чаша — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

12.ЧАША

Жила-была себе заскорузлая деревянная табуретка, стояла себе у перепутья трёх дорог, каждая из которых сулила ей свою, отличную от других, судьбу, свою, иным наполненную, чашу.

На перепутье трёх дорог стою я в разраздольном полезабыт, изломан, хромоног: зато исполнен доброй воли. Одна дорога — в небеса, другая — в горе Преисподни, а третья — в горы и леса, где спят апостолы Господни

Для того, чтобы выбрать одну из этих дорог, никуда идти не надо, а надо, во-первых, получше в себе разобраться, а во-вторых, и выбрать — в себе, внутри себя. А ежели выбрал, значит уже и ступил на одну из дорог, значит уже и пошёл. Выбор сей в каждом из нас ежедневен, ежечасен, ежеминутен. Отсюда его новизна и вечность. Вечная живизна.

Мимо по осеннему, жухлому полю широким, хозяйским шагом проходил охотник с весёлой ушастой собакой, носящейся перед ним вольготными кругами в предвкушеньи гона и добычи... Попутно обнюхала брошенную кем-то тряпку, очень похожую на штаны, и окурок, и нелепую кособокую табуретку, и кротовью норку...

                                                                                                                                                 23.10.96 (17-32)

 

Июнь 11

Естествослов-II. 3.Дерево — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Жила-была себе заскорузлая деревянная табуретка, сотворённая по образу и подобию древнего доброго дуба. В табуретке шевелилась и дышала в полусне весёлая древесная душа. Эта полусонная древесность, населяющая планету, одно из немногих полусознательных сообществ, неотступно и героически противоборствующих её всеобщей дьяволизации

В разраздольном поле у перепутья трёх дорог наша героическая табуретка служила порой случайному путнику древом отдохновения и покоя. Почти древом, почти покоя, но — служила, служила!..

Хотя за годы и годы кособоко-сомнительного стояния вдали от домашнего уюта и тепла она, бедняжка, одичала и растрескалась вдоль и поперёк, но каждую весну, но каждую весну она снова и снова ощущала в себе слабые токи своей древней древесной сущности и изо всех сил тянулась призрачными ветвями к радеющему за всё живое божественному светилу, дрожала всеми своими несуществующими листочками — с восторгом и верой, с восторгом и верой…

Поймите же вы наконец, что и дерево, и табуретка, и машина, и человек, и облако, и хлеб, и птица, и земля, и небо, и солнце, и дом, и чаша, и вода, и камень, и зверь, и часы, и книга, и яблоко, и штаны, и огонь, и бабочка — всё это суть живые и сознательные сущности: хоть как-то, хоть не совсем, почти, случайно, хоть каким-то боком, но — живые, но — сознательные! Ибо невероятное — всегда вероятно. Ибо чудо есть чаемое ЕСТЬ. Проявление всеприемлемого бытия.

Я — табуретка!.. У перепутья трёх дорог стою я в разраздольном полезабыт, изломан, хромоног: зато исполнен доброй воли... А тут вдруг как-то я заметил, что откуда-то сбоку у меня появился сначала какой-то странный нарост, будто сучок, а потом из него начал вдруг — о чудо! — пробиваться тихий и скромный росточек — веточка живая...

                                                                                                                                                       15.10.96 (13-28)

Май 21

Memento mori (I. 89)

alopuhin

…Мало того, что электричка эта поздняя, ночная, так ещё взяла и остановилась посреди дороги — ни туда, ни сюда…

Народ измаялся вконец в ожидании отправления, к тому же ночь была довольно тёплая, а электричка в этот раз некстати ещё и отапливалась, — духотища невыносимая!

Я прикемарил в тоске… Вдруг поезд резко тронулся и, разгоняясь, наконец-то помчался вперёд — я взглянул на часы: Боже, мы стояли целый час!

Меня бросило в пот. Я вышел в тамбур — охладиться и перекурить. За мной вышел мой сосед — высокий парень с умными глазами — стрельнул у меня сигаретку, закурил, поглядел на  пролетающие за окном огоньки, медленно произнёс: Вся наша жизнь — такой вот поезд…

Я согласился, добавил что-то своё. Поговорили. Вернулись на свои места.

И тут на меня накатила мутная волна дурняка — я поплыл, мгновенно взмок: сознание уходило от меня решительно и нагло, я уже еле его удерживал и вдруг понял, что умираю…

Спасибо соседу: он выволок меня на свежий воздух, в тамбур, где я понемногу и оклемался.

Этот случай пришёлся вполне кстати — избавил меня от слишком умозрительного восприятия смерти. Сквозь море дурняка я моментально — шкурой — вспомнил: memento mori, memento

                                                                                                                                          2.05.93 (14-10)

Май 16

«Время не проходит — мы проходим» [26.04.1999 (108-112)]

Христос
alopuhin

Большая часть жизни уходит на уточнение своей природной интенции, на уменьшение угла рысканья, что приводит к сужению широкой дороги до узенькой тропинки, ниточки, паутинки, сходящей в итоге (на горизонте) на нет — безмерно широкое НЕТ, где почивает солнце и зреет смутная луна

Нам, русским, строгость и точность — законов, мышления и всего прочего — в общем и целом чужда.

Все очертания и границы утопляем, размываем и размазываем мы кислыми щами своей души и жирною кашей своих мозгов: щи да каша — пища наша.

Всё лучшее и великое в этом мире исходит из личного Откровения и держится им.

Держание дрожания

отверженной струны,

кропанье содержания

у вечности в тени.

Откровение развёртывает дремлющий потенциал смысла, пробуждает от морока, спячки, распрямляет хребет духа и отпускает на волю, где видно всё окрест, где всё разбросанное прежде как попало находит вдруг своё место и смысл меж небом и землёй.

Мартин Хайдеггер (трактуя древнегреческие палимпсесты) утверждает, что бытие не есть, но имеет место, что время не есть, но имеет место…

Бог — не есть и не имеет места. Дальнейшее — молчание

«Время не проходит — мы проходим» (Талмуд).

По аналогии с этим можно, вероятно, так же сказать и о бытии: бытие не свёрнуто — мы свёрнуты (т.е. подлинный потенциал бытия всегда реализован во всей своей полноте, тогда как наш человеческий потенциал, достойный всей полноты бытия, ещё себя не проявил — оттого-то, видимо, ноуменальная соль бытия и не даётся никак нашему познанию).

Май 14

Встреча на «дачной» электричке (I. 87)

лучок-с
alopuhin

Первое после долгих смурных дней солнышко — весеннее — настойчиво стучится в вагонное, запотевшее от такой неожиданности, окно, поигрывает в блаженно сощуренных глазках пухловатого и почти облысевшего уже мужичка с огромным брезентовым рюкзаком в ногах.

Мужичок городской, но не центральный — окраинный… Едет на дачу. Распираем предстоящим счастьем. Пытался заговаривать с соседом, опиравшимся уныло на поручень пресловутой тачки-тележки, о прелестях садово-огородной жизни. Сосед сонно кивал, бормотал что-то формально-необязательное…

Мужичок покрутил головой, поёрзал задом по гладко отполированной деревянной скамейке, да и поднялся, кряхтя перешагнул через могучий рюкзак, отправился в тамбур

Час проходит, два, а мужичка всё нет — только рюкзак сиротливо, и даже будто обиженно, бугрится, охраняя покинутое хозяином место, на лаковой глади которого игриво подёргиваются блики весеннего солнца…

Приближалась моя остановка — я поднялся, потопал на выход.

Выхожу в тамбур и, надо же, — встречаю там пропавшего мужичка, который, чуть не припав на грудь высоченного худого парня, что ковылью степной раскачивался из стороны в сторону (ввиду изрядного принятия на грудь), восторженно, брызгая слюной, полушепчет ему, полукричит о том, что-де речка, пожалуйста, рядом, а там, повыше, заброшенный барский сад, яблоки, набираешь их мешками, девать некуда, а рядом лесок, приволье, поля, речушка Осётр, ключевая, ледяная, чистейшая, рыбы навалом, кругом родники, пьёшь, зубы аж ломит, а вкус, вкус небывалый, а лесок, лесочек почти что дикий, ягоды, грибы, птицы, вскопаю землю-то, понасажаю того-сего, картошку-моркошку, огурцы-помидоры, хрену, луку, землянику, того-сего…

Апрель 17

Ах, электричка — милая сестричка! (I. 60)

Снежный тракт
alopuhin

Ах, электричка, милая сестричка!.. Так уже я к ней привык, перестал маяться, а потом уж и полюбил это самое дело, зайцем научился ездить (через раз): утром сажусь в первый вагон, когда нашенские контролёры обретаются уже, по обыкновению, во втором-третьем вагоне, а если и беру билет, то не до конечной станции, а до, максимум, половины пути, старые, незакомпостированные билеты сохраняю, они предъявляются контролёрам в момент их незапланированного появления (это бывает), предъявляются с таким хитроумным расчётом, дабы блюстители не заметили подвоха (пока это удавалось), для этого выбирается наиболее выгодный момент предъявления, а также (по возможности) сам контролёр должен быть староват и подслеповат, как это в основном и случается; вечером же, а тем более ночью, контролёров почти не бывает, а если и объявляются, то вагон желателен наиболее сумрачный (таковые случаются), подсовывается, опять же, архивный билетик, контролёр же в это время и без того невнимателен, рассеян, тороплив…

Ехал нонче в ночи в полупустом вагоне и сквозь полусон с осовелой лаской созерцал славных своих содорожников: два мужичка слушали из уст третьего изрядно застарелую побасенку о том, как муж некоей впечатлительной жёнушки инсценировал собственное  повешенье, а соседка жадная припёрлась и потянулась-де за салом; «положь сало!», возопил «повешенный», на что соседка охнула и свалилась замертво; три мужичка ловко имитировали позы трёх охотников на привале с известной картины Перова; две рязанские тёти перекидывались в картишки, тёти будто уже и пожилые, с сединой, но странно стройные и какой-то тихой, суховатой, не всякому приметной, красой осенённые, им лет под 50, а то и за, а двадцатилетняя молодка неподалёку вроде бы и ничего себе, но в подмётки этим тётям вовсе даже не годилась…

Тётенька 43-ёх лет за сорок минут до своей (и моей) остановки вскинулась с места, не снесла нетерпеливого ожидания, маясь, ходила из стороны в сторону у выхода в тамбур, гляделась в ночные, покуда без единого огонька, окна; рядом с ней папаня молодой воспитывал славных сыновей, двоих братцев-кроликов, хватит, дескать, прыгать-бегать по вагону, скоро выходить, сядьте, посидите спокойно хоть минуту

                                                                                                                                      9.04.93 (02-05)

Апрель 13

«Есть игра — осторожно войти» (I. 56)

alopuhin

«Есть играосторожно войти», найти в электричке местечко, удобное для просмотра девиц, и не только, и не взорами, нет, взоры здесь дело хоть и не последнее, но и не первое, а флюидами астрального своего двойника, не стесняемого матерьяльными границами телесной оболочки, облекать девичьи, и не только, думы, убаюкивать их нежность и одаривать надеждой, фантастической надеждой на предельное ублажение чаяний, лелеемых в укромных закоулках, хитроумно замаскированных сердцем от грубых поползновений торопливой жизни, и ваще…

Езда, особливо долгая, в общественном, особливо не слишком заполненном, транспорте есть невольное отстранение от сложных системных ниточек, по приказу которых и вершится-движется этот наш марионеточный трагифарс, такое отстранение, когда зачумленный человек оказывается вдруг не у дел и без присмотра цензоров упёртых, и что ему, человечку сему, прикажете при этом делать, как не оком косить непонятным на каких-то, дорожною качкой баюкающихся, человеков иных, да и что это за человеки, куда и зачем они едут, они забывают местами про это, и тогда они счастливчики, тогда славные, милые, родные вы мои содорожники…

Март 25

Медитация «Ум уходит в тень»

Хорошее настроение
alopuhin

Периодически находи возможность для того, чтобы делать то, от чего твой погрязший в рутине ум оказался бы обескуражен, пришёл бы в замешательство. Строй немыслимые рожи перед зеркалом. Станцуй какой-нибудь дикий танец, который никто никогда не танцевал. Встань на четвереньки и залай по-собачьи. Помяукай, как это делают мартовские коты. Сделай ещё какую-нибудь совершенно, казалось бы, бесполезную глупость, какую-нибудь очевидную чепуху. Главное, делай всё это радостно и самозабвенно. Вложи в это всю свою душу. Сделай это своей динамической медитацией.

Да, медитация — это не обязательно только безмолвная статика, не только отрешённое сидение и молчание. Медитировать не возбраняется и во время любой домашней работы, во время ходьбы, бега, чтения, танца, любого творческого процесса, любого дотоле рутинного процесса. Медитацией может быть любая эмоция, может быть смех, жест, любое движение, любой звук. Только главное — утонуть во всём этом с головой, с полным погружением и самозабвением: если танцуешь, будь танцем, если хохочешь, будь хохотом! Ты исчез, целиком растворился в этом диковинном и неожиданном для твоего ума действии, который, если ты будешь достаточно безоглядно погружён в это новую для него странность, придёт сначала в замешательство, а потом будет вынужден отступить. Он всегда отступает, если не может рационально объяснить происходящее себе самому. Туда ему и дорога — пусть он уходит на задворки твоей жизни, в тень освобождённого от заточения космизма. И тогда ты не будешь уже идентифицировать себя со своим умом, а станешь тем, кто ты есть на самом деле, станешь самой жизнью, самой свободой, самим бытиём.

Твой ум должен знать своё место — там, в тени собачьей будки. Он нужен тебе, как подсобный инструмент повседневной жизни, как калькулятор в руке полновластного хозяина — в твоей руке. Ведь он, твой ум, имеет очевидные пределы, а у тебя пределов нет.