Ноябрь 29

Новизна перспективна! — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Новизна — перспективна!

                                 Талант — это новость, которая всегда нова.

                                                             Борис Пастернак

                                                                                                                                                                                                       

До недавних времён считалось, что яйцеклетку оплодотворяет только самый быстрый и самый юркий сперматозоид. Оказалось, что ничего подобного. Сотни сперматозоидов достигают яичников, что называется, ноздря в ноздрю. И,   повиливая хвостиками, терпеливо ждут, когда же их удостоят аудиенции. Ведь избран будет только один из них.

Привередливая яйцеклетка удостаивает вниманием лишь одного из целой толпы страждущих соискателей, столпившихся у сиятельных врат. Но каковы критерии её конечного выбора? Научные светила долго искали ответа на этот вопрос. И вот недавно решение задачи было наконец найдено: оказалось, что яйцеклетка останавливает свой выбор  на том сперматозоиде, «чьи генетические характеристики наиболее отличаются от её собственных». И цель у неё при этом одна — выживание. Яйцеклетка знать не знает двух любовников, что сжимают друг друга в страстных объятиях где-то там, наверху, и попросту пытается, исходя из своих возможностей, избежать близкородственного кровосмешения.

Мудрая мать-природа требует того, чтобы наши хромосомы (носительницы кода ДНК) обогащались чем-то наиболее новым, а не тем, что на них похоже. Её система опознавания «свой-чужой» безошибочно отбраковывает заурядных, ординарных и слишком похожих друг на друга собратьев мужеского пола (и на микро- и на макроуровне) ради того одинокого таланта, обладающего «лица необщим выраженьем», ради того аутсайдера и «белой вороны», что способна в старые, испытанные временем меха влить своё новое дикое вино и тем подтолкнуть генетический аппарат на новую, ещё более высокую ступень своего развития.

Чем система сложнее и внутри себя структурно разнороднее, тем она устойчивей и неистребимей. Стул с четырьмя ножками устойчивей стула с тремя ножками. Человек с двумя ногами устойчивей старины Джона Сильвера, даже несмотря на его деревянный протез. Если бы у осьминога было лишь два щупальца, он, безусловно, был бы менее живучим.

Природная стратегия жизненного успеха заведомо зиждется на творческом воспроизводстве качественной новизны во всех аспектах проявлений всего живого. И яйцеклетке, и всем нам одинаково скучно без чего-нибудь новенького, ибо сама жизнь на всех её уровнях есть сплошное, во все стороны прущее творчество! А когда творчество скудеет, дряхлеет, деградирует, начинается застой, распад, гниение, декаданс и деспотия, разврат и кровосмесительство. Когда всё новое и талантливое не в цене, то целые народы и культуры скатываются к убогому вырождению…

Обновляйтесь, господа, регулярно обновляйтесь, меняйте закосневшие личину и нутро, и, глядишь, что-то вам откроется доселе небывалое и чудесное, что иначе бы никогда бы к вам не пробилось сквозь непроходимые завалы рутины, ретроградства и мракобесия.

Ноябрь 23

Уважение, надежда и терпение — НОВАЯ ЖИЗНЬ

лучок-с
alopuhin

В эпоху ледникового периода многие животные вымерли от неожиданного холода. А те, что пока ещё жили, старались как-нибудь приспособиться к изменившимся климатическим условиям. В том числе и древние иглокожие свиньи. Днём они бродили по округе в поисках пропитания, а по ночам, когда становилось намного холоднее и жуткий мороз гнал их к своим соплеменникам, они сбивались в небольшие группки и устраивались на ночлег в каких-нибудь более или менее укромных местах. Жизнь заставляла их объединяться друг с другом, «чтоб не пропасть поодиночке«, да только острые иглы, растущие на поверхности тела этих реликтовых свиней, невольно ранили кожу каждой близлежащей свиньи и мешали их взаимному обмену жалкими остатками своего драгоценного тепла. Уколовшись о товарища, каждая из свиней поначалу с визгом отшатывалась в сторону, но при этом быстро снова замерзала так, что вынуждена была снова придвинуться к своему не менее колкому соседу, чем она сама.

Судьба предоставила им парадоксальный, но неизбежный выбор: либо погибнуть, замёрзнув, как уже замёрзли сотни видов животных на обледеневшей планете Земля, либо, с болью, но и надеждой претерпевая тернии ближних своих, всё-таки попробовать как-нибудь выжить. Им пришлось выбрать второе и научиться молча выносить боль от никогда не заживающих ран, чтобы не дать в себе угаснуть драгоценному дару жизни, какой свиньи-собратья передавали друг другу слабым теплом собственных тел, покрытых острейшими иголками, какими Господь наградил их для защиты от коварных врагов, по иронии судьбы, уже исчезнувших с лица Земли.  И случилось чудо — иглокожие свиньи выжили.

Мораль сей басни такова: выживают лишь те взаимоотношения, при которых каждый снисходит к природным недостаткам ближнего своего и  в ответ ожидает того же, когда у каждого в приоритете взаимное друг к другу уважение, надежда и терпение. Бог терпел — и нам велел.

Июль 7

Знаки, упреждающие поворот судьбы (II. 15-17) — НОВАЯ ЖИЗНЬ

alopuhin

Знаки, упреждающие поворот судьбы

Бойцы вспоминают минувшие дни, кто сколько штук врага убил

По телеку ветеран войны вспоминает то ли Курскую, то ли ещё какую битву, как в одном бою подбил четыре танка… Подвиг героя… Привычные всем кадры

Но ведь вот хотя бы с христианской точки зрения что получается: человек убивает человека — правого али виноватого… Даже если убивает в целях самозащиты, всё равно ведь — убивает. Смертная казнь тоже ведь — убийство, как бы ни был плох преступник...

Всякое убийство (в том числе и убийство комара) нарушает гармонию мировых сил. Хотя героя войны как будто и не приходится винить, а винить приходится государство, культивирующее воинственный патриотизм

                                                                                                                                                                   8.08.93 (21-57)

Ну вот — послушался голоса свыше — ушёл из союза литераторов, и ушёл, пожалуй, в самый нелёгкий для него период борьбы за элементарное выживание: именно это и мучает. Но — никому не желаю зла.

Ещё утром, когда ни сном ни духом не подозревал, что вечером могу положить на стол Д.Ю. заявление об уходе. Ещё утром, когда шли с Изосимом на электричку, я увидел весь окружающий нас мир (деревья, небо, воздух и т.д.) в совсем каком-то ином, новом свете и вдруг сказал:

«Сегодня всё изменится, вся жизнь моя изменится«…

«Почему?» — спросил Изосим.

«Мне так кажется, — ответил я, — потому что всё вокруг теперь другое, и глаза мои другие»…

А вечером я вдруг вспомнил о том, что сказал утром, и понял: да, это действительно голос свыше, и вдобавок — голос-то голосом, но не всегда он к месту, не всегда кстати, то есть, иными словами, что-то строя, он разрушает и что-то разрушая — строит. Впрочем, это элементарная диалектика.

                                                                                                                                                                        10.08.93 (03-08)

А пару недель назад был ещё один знак, упреждающий поворот судьбы: моя славная восьмилетняя племянница, говорит Елпидифор, Катрин вздумала играться моими уже изрядно длиннющими к этому времени волосами — то чесала их гребнем, то плела косички

А потом вдруг предложила мне сделать короткую стрижку «по моде», и я (Елпидифор беспомощно разводит руками) безропотно согласился и отдал свою дынеобразную главу во власть маленьких чудесных ручек, каковые, вооружившись ножницами, в мгновение ока и без колебаний оттяпали мне мою изобильную растительность до основанья… А затем уж я почуял обновлённым мозжечком лёгкое колыхание судьбоносных крыл…

Что ж, резюмирует умилившийся Елпидифор, устами (то бишь ручонками) младенца глаголет, как говорится, ясно что… Вот такие, братцы мои, пироги.

                                                                                                                                                                         10.08.93 (12-48)

Май 31

Естествослов. 11.Дом

alopuhinДо семнадцати лет я жил с родителями сначала в бараке на Камчатке, потом в подмосковных Луховицах на съёмной квартире с чужими хозяевами, потом в заводском общежитии, потом в крохотной, девятиметровой коммунальной комнатушке, потом в полуторакомнатной квартирке на Жуковского, потом, отделившись (и отдалившись) от родителей, я три года жил в армейской казарме Тамбове), потом два года снимал угол вместе с одним алкашом-эпилептиком (в Моздоке), потом девять лет снимал саманную времянку , потом, вернувшись в Луховицы, два с половиной года опять жил с родителями в двухкомнатной квартире (которую они получили в начале 80-ых), потом я сам получил двенадцатиметровую комнатушку в заводском общежитии, где живу по сей день и где всё это сейчас пишу, привычно примостив тетрадку на коленке правой ноги, закинутой за левую ногу.

Комнатушка сия — на пятом, последнем, этаже: крыша плоская, без чердака, года четыре протекала с одной стороны, когда поливали дожди, а потом удалось залить щель на крыше гудроном, и течь, слава Богу, на первое время исчезла (а потом появилась опять)… Но и эту комнатёнку, признаться, я получил не просто так — тут целая история (описана в моей книге «Структура таракана»).

В историях с жильём у нас такие же проблемы, как и с землёй. А посему дом здесь, в России, это тоже совсем особенный архетип, нагруженный больными булыжниками дополнительных социально-культурных смыслов, которых вагон и маленькая тележка.

Что там какой-то Диоген! — у нас вся страна так живёт… Посмотрел бы я, как бы он философствовал в своей бочке, если бы оказался в наших широтах в пору лютой зимы… В лучшем случае он стал бы юродивым, монахом или простым русским экзистенциалистом. Если бы выжил.

                                                                                                                                                6.09.96 (16-55)